Катя глубоко вдохнула и сделала первый осторожный шаг в сторону волосатой обжоры. Один удар по ее маленькой голове и полный порядок – обезьяна жива, но в обмороке – будет знать, как корчить морды, а бананы достанутся победителю. Но ловкая обитательница тропического леса оказалась достойной противницей, во всяком случае, сдаваться без боя она не собиралась. Издав сначала «У-й-я!», а затем «У-й-я-й-я!», она запрыгала на месте, устрашающе гримасничая. Катя, придя к выводу, что с недругом надо разговаривать на его собственном языке, опустилась на четвереньки и тоже завизжала.
Обезьяна позорно бежала, бросив недоеденный банан на землю.
Получив в свое полное распоряжение полтора банана, Катя чуть не заплакала от счастья. Погрозив кулаком в сторону владений Архипова, она молниеносно съела свою добычу вместе с кожурой.
Полтора банана, полтора банана – как же это много и как же это мало!
Время до вечера пролетело довольно быстро – Катя настолько окунулась в свои думы, настолько пропиталась гневом по отношению к Карлу Августу и Архипову, что не заметила, как стало темнеть – точно кто-то невидимый убрал резкость дня и приглушил яркость красок.
Засыпая, она дала себе обещание не общаться с «этим наглым дядюшкиным лазутчиком и невостребованным женихом», но утро внесло свои коррективы.
Есть хотелось очень, плюс к этому на душу навалилась вселенская тоска, к которой в свою очередь прибавилось самое обыкновенное желание с кем-нибудь поговорить. Да, именно на это делал ставку Карл Антонович, и именно в этом Катя себе не желала признаваться. «Понаехали тут всякие, – буркнула она, с жалостью глядя на свою искусанную руку. – А остров, между прочим, не резиновый!»
Она привела себя в порядок – почистила зубы щеткой и взъерошила волосы, изобразив художественный беспорядок. Затем, мысленно готовя речь, отправилась к Архипову. Фраза, написанная на его футболке, обещала приятный завтрак, сытый обед и разнообразный ужин. А собственно, почему он должен есть все, что привез, один? Это несправедливо!
– Время завтрака, – коротко ответила Катя.
Просить она не будет – сам пусть вынимает из закромов и мясо, и рыбу, и картошку, и овощи, и фрукты.
– Как насчет риса, спагетти, воблы, чипсов, мягкого белого хлеба с вареньем, сухофруктов, орехов… – принялся перечислять Архипов.
– Давайте все, что есть, и сразу, – перебила Катя, чувствуя, как усиливается слюноотделение, а в животе начинает растекаться приятное тепло предвкушения.
– Цена любого из названных продуктов – десять поцелуев, – спокойно ответил Федор.
– Что?..
– Десять поцелуев, и пачка макарон твоя.
Катя растерялась. Нет, не онемела, не разозлилась, а именно растерялась. Это как же так… Он это серьезно?
– Вы это серьезно? – поинтересовалась она резко осипшим голосом.
– А тебя что-то смущает?
Да! Ее смущает очень многое! Не думает же он, что она и вправду станет его целовать за макароны, чипсы или любой другой сухой паек?! Или все же думает… А может, он уверен в этом?
Катя закусила губу и заглянула в топкие глаза болотного цвета.
– Ни за что, – четко ответила она и вздернула подбородок еще выше.
– Как хочешь, – пожал плечами Архипов и направился в сторону своего «дома», прикрытого тенью деревьев.
Катя вытянула шею и увидела фирменную туристическую палатку ярко-синего цвета. Небольшая, но высокая, отделанная желтыми полосками, она казалась величественным замком, обещающим уют и комфорт. Но больше всего убивало то, что передняя и правая боковые стенки представляли собой сплошную москитную сетку, которая обеспечивала прохладой и не пускала внутрь гадких кровососов. Это был удар!
– Жалкий Свинопас, – процедила Катя, вспоминая цену на пачку макарон.
– Кстати, – крикнул Архипов, останавливаясь. – Если захочешь поспать в моем шалаше – приходи, это бесплатно.
– Размечтался, – так же тихо добавила она и улыбнулась.
О, Федор Дмитриевич, прячьте теперь свои запасы очень хорошо, а то вдруг кто-нибудь придет ночью и стащит их…
Новая запись в дневнике:
Катя сидела на горячем песке и чертила веткой план местности. Деревья, палатка, берег, валун, пальма… Где он может прятать продукты? Где? Если он привез что-нибудь скоропортящееся, то, скорее всего, это лежит в укромном местечке в тени леса, если речь идет только о крупах, макаронах и сухарях, то удобнее свалить это прямо в палатке… Второй вариант огорчал.
– Вряд ли он притащил сюда масло и колбасу, – вздохнула Катя, поднимая глаза на ровную гладь моря. – Наверняка все как у космонавтов – в тюбиках и брикетах, расфасованное и запаянное. Но проверить все же надо…
Поднявшись, Катя направилась к чемодану, посмотрела с тоской на пустые кастрюли и достала из внутреннего кармана фонарик.
– Спасибо, Карл Антонович, век вашей доброты не забуду, – усмехнулась она.
Идти в лес ночью – страшно, но иного выхода не было. Вдруг повезет, вдруг сумка с продуктами лежит рядом с палаткой?
