– Это моя территория, или ты уже забыла об этом? – произнес он, переворачивая страницу.
– Но краб-то мой!
– Он был твоим, пока не пересек границу.
– Да я его почти догнала!
– «Почти» в таких делах не считается.
– Вы это серьезно? – спросила Катя, поглядывая в сторону добравшегося до воды краба. Еще же есть шанс его догнать!
– Очень даже серьезно. К тому же, я лояльно отношусь к беженцам, и если он попросил у меня политического убежища…
– Это краб! Мой завтрак! Сырой или отварной – он мой и только мой! – в рифму выкрикнула Катя и продырявила Архипова гневным взглядом насквозь.
– Отойди на шаг назад, – строго сказал он, кивая на Катину босую ногу. – Ты уже переступила сантиметров пятнадцать, и мне это очень не нравится. Кстати, ты не знаешь, кто разгуливал ночью около моей палатки?
Катя фыркнула и раздраженно дернула плечом. К этому вопросу она была готова – все утро репетировала равнодушную позу и, как оказалось, не зря – пригодилось.
– Не знаю, может, какая-нибудь обезьяна влюбилась в вас и, мечтая познакомиться, заглянула в гости.
– Я даже знаю, как зовут эту обезьяну, – усмехнулся Архипов и, оттолкнувшись ногой от земли, стал раскачиваться в гамаке.
Катя уперла руки в бока и поджала губы.
Это он сейчас назвал ее обезьяной, что ли?
Нахал!
Да она ни за что бы не пошла на его половину острова – ни за что! У нее есть гордость и все, что к ней прилагается! Ну, если бы, конечно, не так сильно хотелось есть…
Приняв решение больше никогда не разговаривать с этим «отвратительным человеком и просто жадиной», она развернулась и, гордо вздернув нос, завиляла бедрами в сторону своего жилища. Зачем она завиляла бедрами, она и сама понять не могла, но на секунду в голове промелькнула мысль, что независимые и роскошные женщины обычно именно так и поступают. Они холодны, прекрасны и недоступны.
– Отличная походка! – крикнул вслед Архипов, и она увеличила амплитуду движений – назло!
Прошествовав несколько метров, Катя резко остановилась – ее, точно стрела, проткнула одна идея, которая в этот момент показалась замечательной. Вернувшись к границе, склонив голову набок, она весьма миролюбиво предложила:
– А давайте я куплю у вас продукты по очень высокой цене.
Правая бровь Архипова удивленно поползла вверх. Ему, можно сказать владельцу заводов и пароходов, предлагают немножко подзаработать торговлей рисом и чипсами. Супердевчонка, вот просто – супер!
– По высокой, это по какой? – поинтересовался он, вылезая из гамака. Разговор деловой и лучше вести его в соответствии с этикетом.
– Тысяча долларов за пакет крупы.
– А у тебя есть такие деньги?
– Карл Антонович должен мне двадцать тысяч долларов.
– То есть, по сути, ты не располагаешь этой суммой, и у нас есть только обещание твоего дядюшки.
– Да, – утвердительно кивнула Катя. – Но вы же не думаете, что он может меня обмануть…
– Нет, не думаю, – снисходительно улыбнулся Федор. – Но так как речь идет не о наличных, и все же существует риск, что я не получу объявленную сумму…
– Какой еще риск? – возмутилась Катя. – Вы же сами согласились с тем, что великий и могучий граф Карл Август фон Пфлюгге мне эту сумму отдаст.
– Это да, но не будем забывать о том, что ты, например, можешь попросту не дожить до этого прекрасного дня… Змеи, скорпионы… они иногда очень значительно укорачивают жизнь.
– Что? Я вас не понимаю… – голова у Кати пошла кругом. – Вы хотите повысить цену? Хорошо, за пачку крупы я готова заплатить две тысячи долларов и даже две с половиной, если вы так нервничаете и боитесь остаться с пустым карманом!
– Нет, это я клоню к тому, что деньги все же плохое средство оплаты в данном случае. Лучше давай вернемся к поцелуям.
– Пять тысяч долларов за пакет крупы! – закричала Катя, точно она была на торгах и изо всех сил старалась, чтобы ее услышали на последних рядах зала.
– Десять поцелуев, и мы мирно расходимся, – вкрадчиво ответил Федор и сделал шаг вперед.
– Шесть тысяч!
– Нет.
– Восемь.
– Нет. Десять поцелуев.
– Целых десять? Да это грабеж среди бела дня! И зачем вам столько?!
– Хорошо, я согласен на пять.
– Имейте совесть! Два, и не поцелуем больше!
Выпалив эти слова, Катя осеклась. Ох, это что она делает? Что говорит?
С ума сойти… да она даже не заметила, как с денег перескочила на поцелуи. Боже! Она стоит напротив своего врага и торгуется с ним, сколько раз будет его целовать? Кошмар…
– Хорошо, – заметив на лице наследницы замешательство, сказал Федор. – Пусть будет два поцелуя. Значит, договорились?
Катя окончательно растерялась. С одной стороны, то, что происходит, – это ни в какие рамки не лезет. С другой – всего два молниеносных чмока, и у нее целый килограмм гречки или риса. Один поцелуйчик, еще один поцелуйчик… – это же быстро, необременительно и по сути ничего не значит. Даже политические лидеры иногда это делают прямо на глазах у народа – телевизор врать не будет. Так что если представить себя президентом одной страны, а Архипова президентом другой и относиться к этому как к акту урегулирования конфликтов или к акту погашения будущих войн, то это даже необходимо сделать!
