– Ах, как я играла! Меня и в кино приглашали, но я всегда говорила твердое «нет», я бы никогда не смогла изменить театру! Я всю себя отдавала, всю… – она подскочила и подняла руки вверх, – открывался занавес, и на сцене появлялась я… худенькая, хрупкая… все смотрели только на меня. – Она опустила руки и поморщилась: – До сих пор мне нет покоя от этих поклонников и… и Отелло с Карандышевым на днях заходили.
Амалия Петровна цепко посмотрела на Катю, но та не засмеялась и никак не показала, что сомневается в услышанном.
– А я к вам по делу. Вы не могли бы мне помочь?
– Охотно, – Амалия Петровна тяжело рухнула в кресло и, сложив руки на пышной груди, добавила: – Внимательно тебя слушаю.
– Сегодня открывается фотовыставка, посвященная театру, и я знаю, что вы приглашены на нее… А мне очень нужно попасть на открытие. Очень! И я хотела попросить вас об одолжении…
– Фотовыставка?! – удивленно выпалила Амалия Петровна. – Я ничего об этом не знаю.
– И вам не присылали приглашение?
Амалия Петровна почувствовала сначала жар, а потом холод, в глубине души раздался шум аплодисментов и заиграла музыка. Она зажмурилась, потому что ей показалось, будто в глаза ударил свет, затем открыла один глаз, второй и рявкнула так, что окна задрожали:
– Филипп! Бегом сюда! Я сказала – бегом!!!
Катя вздрогнула и вжалась в кресло, такой реакции на свой вопрос она не ожидала.
Филипп влетел в комнату стрелой. Держась за поясницу, тяжело дыша, он переводил взгляд с одной дамы на другую, не зная, кто именно объяснит ему, в чем, собственно, дело.
– Принеси мою корреспонденцию, – ровным тоном потребовала Амалия Петровна.
– Чего? – изумленно выдал дворецкий и, наконец-то определившись, уставился на Катю, полагая, что разумное объяснение он получит именно от нее.
– Делайте, что говорят, – хмыкнула Катя и едко улыбнулась. Давно пора перевернуть этот устоявшийся дом вверх дном!
– Почту мою неси! – гаркнула еще раз Амалия Петровна.
Филипп подскочил и, не дожидаясь новых громоподобных приказов, охая, выскочил из комнаты. Вернулся он с прозрачным целлофановым пакетом, в котором лежало около двадцати конвертов и прочих посланий.
– Это за последний год, – недовольно буркнул он, опасливо подходя к Амалии Петровне.
– Как за последний год… – выдохнула она, и на глазах сверкнули слезы, – мне приходят письма?.. А какого же лешего ты мне их не приносишь?!
– Так вы ж раньше этим не интересовались, не распечатывали их никогда… – наткнувшись на разъяренный взгляд, Филипп осекся, бросил пакет на стол и, боясь что сейчас схлопочет либо диванной подушкой, либо чем-нибудь более увесистым, юркнул за дверь, крикнув напоследок смелое: – Совсем с ума посходили!
Амалия Петровна достала несколько конвертов, открыток и пригласительных билетов, разложила их на гладкой столешнице пасьянсом, подперла щеку кулаком и затянула русскую народную песню:
Катя встала, подошла к Амалии Петровне и сразу увидела нужный пригласительный билет – сверху стояла сегодняшняя дата, а в правом верхнем углу красовалась круглая эмблема, на которой по косой было написано «Галерея „Луч“. Взяв билет, Катя раскрыла его и увидела строчку, которая ее очень заинтересовала:
– Амалия Петровна, – сказала Катя, улыбнувшись, – на выставку мы поедем вместе.
Граф Карл Август фон Пфлюгге улыбался. Загадочно и коварно. В данную минуту он решал очень важный и очень волнительный вопрос – рассказывать обо всем Федору или нет?.. Собственно, принять решение было несложно, но с другой стороны, хотелось немного растянуть удовольствие, наслаждаясь придуманной игрой.
– Ты не ответил, – настойчиво сказал Федор, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. Он прошелся вдоль длинного узкого стола, за которым частенько проводились совещания, подошел к черному шкафу, на полках которого давно нужно было навести порядок, прислонился к стене и сунул руки в карманы брюк. – Вот уже два дня я наблюдаю прямо-таки нездоровые перемены в твоей наследнице, к чему бы это? Что ты на этот раз придумал, Карл? – Федор улыбнулся и покачал головой, не сомневаясь, что его друг и партнер сейчас опять его удивит.
Последнее время круговорот дел и присутствие в квартире Кати совершенно не давали возможности провести время за праздной беседой: короткие телефонные разговоры, мимолетные встречи в коридорах главного офиса – вот и все общение с Карлом. Так что именно сейчас предстояло получить ответы на некоторые вопросы.
– Подозреваю, что Катя стала слишком покладистой, и это тебя приводит в недоумение, – хихикнул Карл, пробегая пухлыми пальцами по гладким пуговицам жилетки.
– Более того, сегодня она приготовила мне завтрак и объявила, что остается у меня жить.
– Молодец, девочка!
