После завтрака барон дал Юхану несколько секретных поручений, снабдил деньгами и, пока тётушка отдыхала у камина с вязанием на коленях, попросил Хелен сопровождать его на прогулке. Напуганная девушка безропотно набросила шерстяной плащ с завязками у горла и поспешила за Эриком.
Они прошли по Главной улице до внешних городских ворот. Респектабельные купеческие кварталы сменились невзрачными домишками, где жил торговый и рабочий люд из тех, кто победнее. Первые этажи занимали многочисленные заведения: пекарни, где стряпали ароматные пироги с требухой по четыре эре за кусок, стеклодувные мастерские, от которых пыхало жаром, грязные пивнушки и непотребные дома с занавешенными окнами.
Через мощные дубовые ворота, обитые толстым железом, Эрик вывел спутницу за городскую стену. Их обдуло сладким ветром с полей, засаженных капустой и репой. Ветхие домики крестьян, залитые весенним солнцем, казались прибежищем бесхитростной и желанной простоты. Они свернули на тропинку, теснимую с двух сторон буйным кустарником, и пошагали вдоль крепостной стены.
— Ты в этой деревне жила до того, как Катарина тебя взяла? — спросил Эрик, указав на домишки.
— Нет, ваша милость. Моя деревня за ячменными полями.
Хелен потёрла крупные шершавые руки, словно они мёрзли. Голос её дрожал от волнения.
— Много детей в семье?
— Я старшая из тех, кто выжил, ваша милость. После меня ещё семеро.
— Тебе нравится у тётушки?
— О да! Я счастлива, что могу надеяться на лучшую долю, чем та, которая мне предназначена. Доброта фрау Майер бесконечна.
Эрик взглянул на Хелен: лицо раскраснелось, глаза блестели от ветра или от слёз.
— Мне нужна от тебя одна услуга. Да не дёргайся, дура! Не та услуга, о которой ты подумала.
— Ох, простите меня! Я слушаю вас.
— Я хочу знать всё об итальянцах. Ставлю риксдалер, что ты успела подружиться с ними обоими.
Хелен робко запротестовала:
— Но я ничего не знаю!
— Не играй со мной, Хелен. Ты же не хочешь, чтобы весь город узнал, что ты влюбилась в сопливого итальянского мальчишку? — наобум спросил Эрик и попал в яблочко.
Впечатлительная крестьянская натура не устояла перед обаянием оперного таланта.
Она прижала руки к груди:
— Как вы узнали, ваша милость? Пожалуйста, не выдавайте меня! Мне стыдно, что я не оправдала доверие фрау Майер! Я расскажу всё, что знаю.
— Говори.
Девушка облизала пересохшие губы и оглянулась, будто боялась, что её могут услышать. Но вокруг было безлюдно, и только худая пятнистая корова щипала свежую траву.
— Он не мальчишка, как вы сказали. Он четыре года пел в церковном хоре после музыкальной школы в Неаполе. После хора он выступал в театре у какого-то итальянского графа, а весной у них театры закрываются, и Маттео приехал сюда по приглашению губернатора. То есть, он не мальчик…
— Сколько ему?
— Посчитайте, ваша милость. Школу он закончил в семнадцать.
— Ты что, слаба в арифметике? — Эрик прикинул, что итальянцу не меньше двадцати двух лет, и поразился. — Что ещё?
— Маэстро Мазини нашёл его в детском приюте, когда ему было девять. Тогда в Италии была эпидемия чумы, все родные Маттео умерли. Маэстро услышал его красивый голос и отвёз учиться в Неаполь. Он стал ему как отец.
— Как отец? Не больше?
Лицо Хелен искривилось в гримасе отвращения:
— Нет! Нет! Маэстро пишет музыку, играет на инструментах и договаривается о концертах. Они как отец и сын. Как учитель и ученик. Ничего плохого, клянусь!
— Ещё что?
— Ну, они католики. А в Калине католических храмов нет, и они очень страдают без своих месс.
— Вижу, ты крепко подружилась с красавчиком Маттео. Это всё?
— Всё, что я знаю, ваша милость.
— Держи далер, — Эрик вложил в холодную руку тяжёлую серебряную монету. — Никому ни слова о том, что я спрашивал. И не трясись от страха. У меня нет цели испортить тебе жизнь, если ты сама её не испортишь. Будешь благоразумной — выйдешь замуж за купца и забудешь своего итальянца.
— Спасибо, ваша милость! — она попыталась поцеловать ему руку, но он не позволил.
Они направились по дорожке в сторону моря и через узкие Восточные ворота вернулись в город. Пересекли пустырь с колодцем и незамеченными пробрались на задний двор тётушки Катарины.
Юхан докладывал:
— Часовой денег взял. Сказал, что выполнит всё в точности. Ключ от комнаты певца готов. Я заплатил кузнецу втрое, чтобы он при мне его изготовил. Пришлось подождать. Его комната на втором этаже, в торце дома — там, где раньше перец хранился, помните? Окно выходит в сад и на разрушенную стену монастыря. Маэстро живёт в соседней комнате, у него маленькое мансардное окно. А большой склад на третьем этаже они используют для музыки. Там стоит инструмент и стол со стульями. Ещё там лебёдка и три бухты каната, такие большие, что на них можно спать. Ваша тётушка, кажется, совсем от дел отошла, склады пустые.
— Не отошла. У неё флотилия торговых кораблей и паи в самых прибыльных предприятиях. Складочное право её не касается.
— Тогда хорошо. Вроде всё.
— А аптека?
