Когда прошло первое потрясение и тема выстрела в суде была исчерпана, все ощутили подавленность. Обед проходил в молчании, пока Тереза не заговорила о наболевшем. Она высказалась в том духе, что, как бы то ни было, их главная цель – привести в порядок семейный бизнес. София извинилась, что ничего не узнала в Риме, и сослалась на то, что, как только приехала туда, услышала новость и поспешила вернуться.
Тереза открыла блокнот.
– Ничего страшного. Это все равно было бы пустой тратой времени, потому что Марио Домино выяснил все до нас. Я нашла вот эти фотографии, не знаю, кто их делал, но на обратной стороне написано: «Энрико Данте, он же Витторио Розалес». Данте работал на Кароллу, кроме того, они вместе содержали в Палермо ночной клуб «Армадилло». Мы были правы насчет Кароллы. Данте – тот человек, кто скупал для него недвижимость, и на его же имя оформлены контракты, которые ждут подписания. Как видно, Марио это понял и притормозил дело. У нас еще есть шанс что-то вернуть.
Тереза показала лист, на котором было несколько колонок цифр:
– Вот, смотрите, в первой колонке суммы, которые мы можем выручить от продажи всего, про что я смогла доказать, что оно принадлежит нам по закону. Вторая колонка – то, что мы сможем вернуть с небольшой посторонней помощью. Это компании, о которых Данте вел переговоры, несколько американских фирм, в частности транспортные и кое-какие еще. Третья колонка – то, что мы можем получить в перспективе, то есть если сами будем управлять бизнесом семьи Лучано.
София почти не обратила внимания на цифры.
– Думаешь, тебе позволят это сделать?
– Позволят или нет, зависит от нас самих. Например, я достаточно хорошо знаю операции по импорту. Когда Альфредо был жив, я управляла…
София раздраженно перебила ее:
– Не надо, Тереза, ничем ты не управляла, ты была под защитой. Да, может, ты складывала какие-то цифры, даже составила несколько контрактов, но ты жила в выдуманном мире. Папа хотел, чтобы мы получили наличные и убрались восвояси. Того же хочет мама, то же пытался сделать для нас Марио Домино. Чтобы мы убрались, вышли из дела. Понимаешь, Тереза? Именно так мы и поступим. Мы продадим все до последнего гвоздя.
– Но Данте, или Пол Каролла, нас просто обобрал, компании стоят втрое дороже! Если ты хочешь получить наличными, если мы все этого захотим, согласна: мы все продадим. Однако раньше выясним, чем же мы владеем. Думаю, нет смысла спорить, кто чем займется. София? Мойра? Все согласны?
София, слишком уставшая, чтобы спорить, пожала плечами и согласилась. Мойра, глядя на колонки цифр, подняла большой палец.
– Я – за. Похоже, дела обстоят не так плохо. А ты что скажешь, Роза?
Роза слушала вполуха, ей было скучно.
– Я согласна с остальными. Чем скорее мы отсюда уедем, тем лучше.
– Значит, решено. – Тереза взяла свой блокнот. – Пожалуй, не стоит рассказывать об этом Грациелле, пусть отдыхает. Роза, ты останешься с ней.
– А ты куда, мама?
– В клуб к Данте. Зачем откладывать дело в долгий ящик? Мойра, София, вам лучше поехать со мной.
– Как будто у нас есть выбор, – пробурчала София, вставая.
Данте закрыл клуб, рассчитал работников и собирался как можно быстрее уехать. Вернулся один из его людей, Дарио Бьязе, и доложил, что о старом оружейнике «позаботились». Данте спросил про Луку и услышал в ответ, что тот после убийства вернулся в мотель и с тех пор не выходил из номера. Оружейник больше не представлял опасности, и о причастности Данте к убийству Кароллы знали теперь только два человека: Лука и этот бывший боксер со сломанным носом, Дарио Бьязе. Данте улыбнулся:
– Я уезжаю, Дарио. Вернусь, когда пыль уляжется. Советую тебе сделать то же самое, и прихвати с собой жену и детей. В Типани есть один клуб. – Данте выложил на письменный стол пачки лир, и огромные, не раз ломанные руки боксера не могли схватить их достаточно быстро. Данте тронул его за руку. – Погоди. Ты получишь вдесятеро больше, но я хочу, чтобы ты позаботился о Луке. Этот парень псих, ему нельзя доверять.
Огромные руки не дрогнули.
– Много ты знаешь детей, которые способны убить собственного отца?
Водянистые глазки замигали, наконец Дарио кивнул. Для вящей убедительности Данте повторил:
– В десять раз больше этого… Так я буду тебя ждать.
Прислушиваясь к звуку тяжелых шагов, Данте подождал, пока хлопнет парадная дверь, потом схватил черную дорожную сумку и стал загружать ее лирами. Пистолет он положил сверху. Поскольку Дарио Бьязе оставался последним свидетелем, ему также предстояло стать первым человеком, кого Данте убьет сам.
