– Ты читал это?
Пирелли кивнул:
– Я как раз собирался к вам спуститься.
– Подняться, Джо. Я работаю тремя этажами выше.
Он швырнул газету на стол, достал из футляра очки в роговой оправе и оглядел многочисленные фотографии, висевшие на стене:
– Так это и есть пресловутая стена смерти, о которой все говорят?
Он стоял перед доской объявлений, широко расставив ноги и сунув руки в карманы своего блестящего пиджака.
– Полицейские возмущаются: ты завалил работой баллистическую лабораторию и там просто не успевают выполнять другие заказы… Мы дали тебе Анкору, этого молодого – как бишь его? – Бруно Ди Маццо, а теперь еще на тебя работает Минчелли со своей группой. Сколько это может продолжаться? Если ты знаешь, кто убийца, задержи его.
– Я пытаюсь это сделать, поверьте! Но мы не можем его найти.
– Я прочел все отчеты, Джо. Ты должен взять этого парня немедленно. Приложи все силы и достань его – хоть из-под земли!
Пирелли начал выходить из себя.
– У всех полицейских есть его фоторобот, во всех гостиницах и больницах дежурят наши люди…
– Знаю, Джо, знаю. Людей много, и ни одной зацепки. Значит, надо надавить на все рычаги и поймать этого гада. Этот город – выгребная яма, Джо, и она уже переполнена до краев. У тебя больше нет времени. Прости, но я должен забрать своих людей, и как можно скорее.
Пирелли знал, что рано или поздно лишится части помощников, и все-таки не думал, что это произойдет так быстро.
– Вы отменили все отпуска?
– Да. Люди недовольны. Ты хотел на выходные съездить в Милан? Может, твоя жена сама сюда приедет? Так мы сэкономим время.
– Хорошо, – сказал Пирелли. – А насчет прессы я не знаю…
– А что ты вообще знаешь, Джо? Ты даже не знаешь, на Сицилии он сейчас или уже нет.
Оставшись один, Пирелли заметил мигающий огонек селектора. Сняв трубку, он откинулся на спинку кресла и закурил очередную сигарету.
Через несколько недель после запроса Пирелли его друг нашел бывшую лаборантку рентгеновского кабинета старой больницы «Назарет». Она вспомнила мальчика, которого когда-то приводили к ней в кабинет на рентгеновский снимок и приметы которого совпадали с приметами Луки Кароллы.
Пирелли рано ушел с работы, чтобы встретиться с пожилой синьорой Брунелли. Сидя в маленькой, чисто прибранной квартирке, он дожидался хозяйку, сомневаясь, что не напрасно тратит время. До сих пор все, что он узнал о Луке, не принесло его расследованию ровным счетом никакой пользы. Закурив, он поискал глазами пепельницу и бросил спичку в вазочку в форме дельфина.
В комнату медленно вошла синьора Брунелли. Он помог ей сесть. Она призналась, что удивлена его визитом, и спросила, почему его так интересует пациент, которого она видела больше двадцати лет назад. Пирелли совершенно откровенно сказал, что сам толком этого не знает, а просто пытается собрать о подозреваемом как можно больше сведений и надеется, что хотя бы что-то поможет ему выйти на его след.
Синьора Брунелли уставилась на поблекшую фотографию сирот, которую ему дал в монастыре брат Томас. Дрожащими руками она взяла лупу и долго разглядывала каждого мальчика, переводя увеличительное стекло с одного лица на другое.
– Вот этот, обведенный красным кружком. Светленький мальчик… Ему я делала рентгеновский снимок, точно.
Пирелли кивнул и забрал фотографию.
– Это было, как вы справедливо заметили, очень давно. У вас, наверное, были сотни, если не тысячи, пациентов. Вы что же, всех их помните?
– Ну что вы! Конечно нет. Но дети иногда надолго западают в память, особенно такие маленькие и несчастные. К тому же – возможно, именно поэтому я его и не забыла – он проглотил… – Она выпятила губы, припоминая, потом кивнула: – Да, это был какой-то медальон. Его хотели отобрать, и мальчик его проглотил. Медальон был отчетливо виден на рентгеновском снимке. Мы боялись, как бы у мальчика не закупорился кишечник, но обошлось без операции.
– У вас удивительная память, синьора.
– Спасибо. Просто на этого малыша было страшно смотреть. Видите ли – не знаю, в курсе вы или нет, – но его изнасиловали, и очень жестоко. Ему было года четыре, от силы пять. Худой как скелет, весь в жутких синяках и царапинах. Судя по всему, ему здорово досталось.
Она сокрушенно покачала головой. Даже сейчас, спустя столько лет, эти воспоминания вызывали в ней отвращение.
Пирелли помолчал и спросил, не разговаривала ли она с мальчиком.
Она недоуменно посмотрела на него:
– Нет, комиссар Пирелли. Этот ребенок был слабоумным. Конечно, я могу ошибаться, но я уверена, что он был немым.
Образ Луки Кароллы начал принимать новые очертания. Пирелли был глубоко опечален услышанным, однако понимал, что перед ним типичная история развития психопата. Да, но где искать этого парня? Вопрос по-прежнему оставался открытым. Мог ли он предположить, что буквально через час судьба подкинет ему неожиданный подарок?
На обратном пути в полицейское управление мотор его «фиата» стал издавать подозрительные звуки. Пирелли продолжал ехать дальше, правда, свернул с главной улицы – на случай, если машина заглохнет.
