В зал вошла группка смеющихся людей, и интерес публики на время переключился с центрального столика. Повисла тишина, потом шепот возобновился – более громкий и возбужденный.
София нагнулась к Терезе:
– Видела компанию, которая только что вошла? Этот коротышка впереди – Нино, модельер, о котором я тебе говорила. Только не смотри туда. Даже не поворачивай головы… Передай Мойре…
Нино гневно вращал глазами. Заказанный им центральный столик был занят! Он уже хотел закатить скандал, но тут узнал Софию Лучано и повел своих гостей к столику у стены. Он прошел в шаге от Софии, игнорируя ее с откровенно подчеркнутой наглостью. Однако, уже сев на место, Нино то и дело поглядывал на нее, точно не мог преодолеть странного притяжения. Она же не удостоила его даже легким кивком.
Нино знал, что София – банкрот (в мире моды это ни для кого не было тайной), и полагал, что она отошла от дел. Он предал эту женщину и теперь ждал с ее стороны мести.
Он неплохо поживился, продав швейные машинки и прочее оборудование, однако ему и в голову не пришло прислать ей хотя бы благодарственное письмо, а ведь в то время она наверняка пребывала в глубоком шоке после всех этих трагических убийств. Нино так крепко задумался, что забыл про своих гостей. Одна женщина сжала ему руку, заставив его очнуться. Они спрашивали, кто это сидит за центральным столиком.
Нино круто развернулся на стуле и в упор посмотрел на вдов.
– Вот это София Лучано… – Он махнул в ее сторону салфеткой. – А кто остальные, бог их знает. Наверное, школьная учительница, шлюха и девственница.
Спутница Нино засмеялась, прикрыв рот ладонью, и передала его замечание соседу. Последовал дружный хохот, который быстро распространился по всему залу. Было совершенно ясно, что объект всеобщего веселья – женщины Лучано, но одна лишь София в полной мере ощутила всю силу этого удара в спину, ибо знала, какие острые языки перемывают ей косточки. Вдовы сидели невозмутимо-царственные, как ни в чем не бывало ели и тихо разговаривали, однако каждая сознавала всеобщий интерес. Наконец София тронула Терезу за руку и сказала, что хочет уйти, потому что больше не в силах терпеть эти взгляды.
Тереза крепко сжала ей руку, сохраняя на лице застывшую улыбку.
– Пусть сплетничают! Ни одна женщина в этом зале и в подметки тебе не годится. Ты выглядишь просто великолепно. С моей точки зрения, София, ты самая красивая женщина на свете.
Тронутая откровенно восхищенным взглядом и необычным комплиментом, София ласково погладила Терезу по щеке:
– Спасибо тебе, Тереза.
На губах ее играла сладчайшая улыбка, рука была холодна как лед, а большие темные глаза, только что испуганные, теперь лихорадочно блестели. Она опять принялась водить вилкой по скатерти, оставляя на ней мелкие, но глубокие бороздки.
Неожиданно София поднялась из-за столика. Тереза хотела ее удержать, но не успела.
– Только не делай глупостей! – прошептала она и обернулась со смущенной улыбкой, чувствуя, как притихли сидевшие сзади люди.
Танцующей походкой София лавировала между столиками, чуть вскинув руки перед собой, словно под гипнозом, и наконец остановилась подле столика Нино Фабио.
Тереза слегка привстала со стула, чувствуя, что сейчас что-то будет, а потом села на место и стала с испугом и восторгом следить за развитием событий. София приветливо улыбнулась гостям Нино. Модельер, крайне смущенный, представил ее сидящим за столиком. София чуть-чуть нагнулась и тронула его за шею – это была не ласка, а рассчитанный жест: казалось, она прощупывает его пульс.
Нино побелел и откинулся на спинку стула, приложив руку к горлу и еще ощущая на нем холодные пальцы Софии. Он знал: ему понадобится немало времени, чтобы забыть взгляд этой женщины. И еще больше – чтобы забыть ее слова, сказанные тихим шепотом.
– Значит, Нино, ты еще жив… – обронила она, дотронувшись до него.
Когда София вернулась к своему столику, приятели Нино набросились на него с расспросами: «Что она тебе сказала?» А он сидел, покрытый красными пятнами, и провожал ее глазами, полными ужаса, все так же прижимая правую руку к пульсирующей жилке на шее.
Мойра нагнулась к Софии. Ей тоже было интересно узнать, что же такое она ему сказала, но София лишь улыбнулась в ответ и подняла бокал с шампанским:
– За наше будущее!
Нино расслабился лишь тогда, когда женщины Лучано ушли из ресторана. Говорят, именно Нино Фабио принадлежит фраза «Bella Mafia»[6], которая на другое утро появилась в газетах как подпись под фотографией четырех элегантных женщин. «Bella Mafia» – вот и все, что осталось от некогда могущественного семейства Лучано.
Тот вечер в «Сан-Суси» стал незабываемым для Мойры. Она впервые вкусила роскошной жизни, о которой прежде лишь читала да, пожалуй, грезила. Это не было похоже на богатый лоск Лас-Вегаса и суету Нью-Йорка. Это был совершенно новый для нее мир, и тем не менее в глубине души она понимала, что здесь ее место.
