Как ребенок, она протянула к нему руки. Он обнял ее и стал мерно раскачивать, потом нагнул голову и поцеловал в губы – сначала осторожно, но вскоре объятия его стали крепче, а язык скользнул ей в рот.
Они занимались любовью очень нежно, и спустя несколько мгновений он извергся в нее.
– Слава богу, у нас впереди целая ночь… – сказал он, с улыбкой заглядывая сверху в лицо Софии. – Целая ночь!
И целую ночь они любили друг друга, заснув лишь под утро и встав через пару часов. Он приготовил завтрак и принес его в спальню. Они ели, сидя рядом на постели. Он наполнил для Софии ванну, вымыл ее, затем вытер полотенцем и крепко обнял.
– Что мне делать, София Лучано? Ты приворожила меня, приворожила с первого взгляда.
Она засмеялась, вернулась в спальню и раскрыла шторы, наводнив комнату светом. Пока Пирелли принимал душ и переодевался, она собралась и теперь сидела в шубке, дожидаясь его. По всей квартире витал приятный запах ее турецких сигарет. Казалось, с тех пор как они сюда пришли, ничего и не произошло.
– Мы приедем в Палермо на суд. На этой неделе слушается мамино дело. Ты там будешь?
Пирелли кивнул и тут только вспомнил, что не позвонил на работу. Он посмотрел на часы.
– Я возьму такси до аэропорта.
Она затушила окурок.
– Ты сможешь прийти на суд? Правда, мама боится прессы. Она очень напугана, а у нас есть только… только наш шофер. – Она чуть не сказала «Джонни».
– Я приду… А потом ты вернешься в Рим или останешься в Палермо?
– Не знаю. Все зависит от решения суда.
Он снял телефонную трубку и начал звонить в таксопарк. София тем временем оглядела комнату и подошла к фотографии. Она стояла к нему спиной, пока он заказывал такси и одновременно листал железнодорожное расписание.
– Кто это? – спросила она, взяв фотографию в руки.
Он тронул свою губу, распухшую там, где она его укусила.
– Моя жена и мой сын.
У Софии было такое чувство, как будто он дал ей под дых. Но она осторожно поставила на место тяжелую рамку.
– Сколько лет твоему сыну?
– Девять… Нет, восемь, девять только будет. София?
Она взяла сумочку и, не глядя на него, пошла к выходу.
– София, София, я собирался сказать тебе об этом…
– Но не сказал… – Она окинула его холодным, презрительным взглядом. – До свидания, Джо.
В Риме Софию встретил разгневанный Лука. Он потребовал, чтобы она сказала ему, что делала. Уставшая и раздраженная, она швырнула на диван свою шубку и сердито взглянула на Луку. Его поведение выводило ее из себя.
– Послушай, давай сразу договоримся: ты у нас работаешь, а не приказываешь мне и не спрашиваешь, где я была и что делала. Это не твое дело, понял?
– Вы хотите, чтобы я вас охранял и защищал. А как я могу это делать, если не знаю, где вы находитесь? Кто тот парень, с которым вы были?
Не утруждаясь ответом, София ушла в ванную комнату. Она пустила в ванну воду, разделась и оглядела себя в зеркало. Она чувствовала, что изменилась, хоть внешне это никак не выражалось, если не считать порванных лямок на белье. Она скомкала свою комбинацию и бросила ее в мусорный бак.
Сидя в ванне с закрытыми глазами, она думала о Джо. Она знала: он поможет ей, если она попросит его разыскать ее сына. Она знала, что небезразлична ему, но отказывалась признаться себе в том, что он тоже, может быть, ей небезразличен.
Когда Пирелли пришел в полицейский участок – усталый, невыспавшийся, с распухшей губой (он сказал, что случайно налетел на ворота, однако ему никто не поверил), со всех сторон посыпались шуточки. А Анкора, который знал, что Лиза Пирелли в Палермо, больше всех упражнялся в остроумии. Знаменитые брови Пирелли сошлись на переносице, что означало: «Не позволю смеяться в моем присутствии!» Он испытывал злость и глубокое разочарование: сколько бы они ни раскопали улик против Луки Кароллы, они до сих пор не имели ни малейшего понятия о том, где скрывается этот парень. Полицейские, занятые в расследовании, были отозваны – сначала Бруно Ди Маццо, потом Минчелли со своей группой.
Он пробежал глазами отчеты об убийстве Рокко и осмотрел ружье-трость. Она была тщательно вытерта – ни одного отпечатка.
Не в состоянии думать после бессонной ночи, Пирелли сел в машину и поехал домой. Было уже полдесятого утра. Лиза сидела на диване и смотрела телевизор.
– Привет, как дела? – спросил он, тепло улыбнувшись.
– Что у тебя с губой?
– А, сцепился с двумя типами в аэропорту. Ничего страшного. Есть что-нибудь поесть?
Она встала с дивана и пошла на кухню.
– Ты был на квартире?
– Да, заезжал ненадолго. Там все в порядке.
– Хорошо. Может, сходим куда-нибудь пообедаем – чтобы мне не возиться с готовкой?
Пирелли вздохнул и нехотя согласился. Он так устал, что едва держался на ногах. Лиза привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Он слабо ее обнял.
– И это все? После двух дней разлуки? Ты даже не спросил про своего сына.
– Прости, совсем заработался. Как он? Все в порядке?
– Да, но тебе придется купить ему на Рождество новый велосипед. Тот у него украли.
