Лука сидел в машине перед зданием суда. Теперь он знал, кто тот человек, с которым говорила София. Это комиссар полиции, его фамилия – Пирелли. Интересно, что она ему рассказала? Как много он знает? Почему они уединились в комнате? Поглощенный собственными мыслями, он съежился от страха, когда кто-то тихонько постучал в стекло.
Судебный секретарь нагнулся к машине:
– Синьора Лучано уже выходит. Сейчас сверните налево, потом прямо по узкому переулку, а оттуда резкий поворот направо – и вы на главной дороге…
Лука заранее включил двигатель. София усадила Грациеллу на заднее сиденье, а сама села рядом с ним.
– У главного выхода толпятся папарацци. Так что поторопись.
Луке не нужно было повторять дважды. «Роллс-ройс» взвизгнул тормозами и помчался по узкому переулку.
Как и предсказывал Пирелли, с Грациеллы взяли штраф и осудили условно. В конце дня они были готовы лететь в Нью-Йорк. На таможне проблем не возникло. Синьора Дженнаро с сыном и дочерью не вызвала никаких подозрений.
Лука и Грациелла выбрали себе фальшивые паспорта. Фотография в паспорте Энтони Дженнаро не имела даже отдаленного сходства с Лукой, однако тот факт, что паспорт семейный, позволил им безнаказанно пройти мимо охраны и таможенников.
Стюардесса бесшумно переходила от одного кресла к другому и просила пассажиров пристегнуть ремни: через несколько минут они приземляются в аэропорту Кеннеди.
Полет прошел тихо и спокойно. Все спали. Грациелла дремала, положив голову на плечо Софии.
София не спрашивала Грациеллу, в котором часу Джонни вернулся из Милана, но он появился в квартире лишь под утро. Вопреки ее указаниям, Лука остался в Милане, вернулся к зданию фирмы Нино и дождался, пока тот уйдет с работы. Лука поехал за ним к его дому, а спустя какое-то время – в гей-клуб. Несколько часов он следил за Фабио из угла темного многолюдного зала и в конце концов представился ему как студент художественного колледжа.
Уже поздно ночью они вернулись на фирму Нино.
Труп обнаружили только на следующее утро. Секретарша пришла на работу и заметила, что в кабинете Нино горит свет. В этом не было ничего удивительного: шеф часто приходил раньше других. Она распечатала пакет с почтой, сварила кофе и постучалась к Нино. Не получив ответа, девушка позвала его по имени, потом открыла дверь и заглянула в комнату.
На белом ковре были пятна крови – много пятен, как будто разлили банку с краской. Девушка вошла, чтобы рассмотреть все как следует, и увидела отчетливые следы босых ног: кто-то ходил по крови. Остались даже отпечатки растопыренных пальцев. Следы вели к порогу – туда, где она стояла. Еще не совсем понимая, что происходит, она шагнула назад, и тут до нее дошло, что следы теряются на черном ковре приемной.
В маленькой ванной тоже была кровь, размазанная по зеркалу, по раковине… А на белой кафельной плитке – новые четкие следы. Кто-то явно пытался стереть свои отпечатки пальцев, однако все краны и стены были забрызганы кровью.
Контора постепенно заполнялась швеями и закройщицами, и ситуация делалась все более сюрреалистической. Все заглядывали в кабинет Нино и спрашивали, что случилось. Никто не мог дать ответа. Вызвали полицию. Она немедленно оцепила здание, одновременно пытаясь найти Фабио и выяснить, что все-таки произошло в его кабинете.
Два часа спустя молодая ассистентка, проходя по комнате, в которой хранились манекены, испустила истошный крик. Тут же сбежались люди, но им оставалось лишь в ужасе тыкать пальцем в группу манекенов. Труп Нино, почти обескровленный, сидел верхом на мужском манекене и держал его в своих мертвых объятиях. Он был таким же восковым и безжизненным, как и белое пластиковое тело куклы.
Грациелла пришла в уныние, когда увидела маленькую квартирку, в которой остановились Тереза, Роза и Мойра. Она не имела понятия об уровне нью-йоркских цен. На ее взгляд, это жилье было почти трущобой, хотя десять лет назад Перри-стрит и Уэст-Виллидж считались довольно неплохим соседством.
Тяжело дыша, она заявила, что больше ни за что не станет подниматься по этой лестнице – хоть ты ее озолоти! – и пошла по комнатам, завывая и вскидывая руки на сицилийский манер. Увидев маленькую кухню, она покачала головой и в который раз спросила, почему, ну почему Альфредо скрывал от нее и от папы, в каких жутких условиях вынуждена жить его семья.
Еле сдерживаясь, чтобы не закричать, Тереза попробовала объяснить свекрови разницу в стоимости жизни и сказала, сколько приходится платить за эту «трущобу». Грациелла потребовала, чтобы она подыскала место получше: не могут же они все ютиться в такой тесноте!
Софии пришлось с ней согласиться. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и сама тяжело дышала после восхождения по лестнице со своим чемоданом.
Тереза ущипнула ее за локоть и прошептала:
– Я так рада тебя видеть! Мойра просто сводит меня с ума!
София ничего не ответила и шагнула в маленький коридор.
Пошатываясь, в квартиру вошла Мойра и сбросила на пол еще две сумки.
