Но прежде всего Беллини радовало все более искреннее и горячее одобрение Россини, который не скрывал своего удивления и удовлетворения тем, что катаниец почти закончил оперу. Великий маэстро с недоумением повторял, что «ему плохо говорили о Беллини, очень плохо, расписывая его медлительность и нерадивость». Эти опровержения также лили воду на мельницу Беллини, который — задетый за живое — с еще большим, чем когда бы то ни было упрямством, старался закончить оперу в октябре, в соответствии с условием контракта. Однако Россини успокоил его, сказав, что «сроки назначаются ради формальности, а теперь, когда он так далеко продвинулся, можно работать, ни о чем не тревожась…».
Расположение великого маэстро с каждым днем проявлялось все очевидней, все более искренней и душевней. Россини заботился о Беллини с такою лаской, как ни о ком другом из соотечественников. Он действительно полюбил «этого мальчика», как с нежностью называл его. Россини следил за работой Беллини над оперой и был одним из первых слушателей спевки солистов.
Когда приехали в Париж Рубини и Джульетта Гризи, Беллини решил прежде всего дать им послушать молитву пуритан, тема которой поначалу звучит в интродукции к опере, а затем исполняется ансамблем четырех солистов. Певцы и композитор встретились в доме Гризи и сразу же начали репетировать. Все нашли музыку удивительно красивой.
Вдруг в гостиной появился Россини, пришедший навестить Гризи. Лаблаш, воспользовавшись случаем, предложил маэстро послушать молитву, которую певцы и исполнили еще раз. «Россини похвалил меня», — пишет Беллини, и через несколько дней он убедился, что похвала эта была искренней и выражала действительное удовлетворение маэстро, который прежде внушал ему такой страх.
Он столько раз просил Россини познакомиться с его оперой, «чтобы высказать свое мнение». Это тоже был маневр: поухаживать за всемогущим музыкантом и получить от него «золотые советы». Полагая, что только личной просьбы недостаточно, Беллини уговорил одного общего друга узнать мнение Россини, и тот сказал: по фрагментам из «Пуритан», какие слышал (маэстро имел в виду молитву), он убедился, что молодой музыкант сделал большие успехи и подсказывать ему почти нечего.
«Это по-настоящему порадовало меня, — заключает Беллини, — и если я получу поддержку Россини, значит, буду на коне». И он даже лелеет мысль обосноваться в Париже, обзаведясь собственной квартирой, какая была у него в Милане. Она будет, конечно, меньше, как все парижские квартиры, но ее нетрудно обставить. Беллини уже послал синьоре Джудитте Турина просьбу не продавать его миланские вещи, поскольку они могут пригодиться в Париже, как, например, простыни, скатерти, серебро, канделябры. Ему останется приобрести только мебель.
И первым гостем в его новом доме будет друг Флоримо.
В это же самое время пришел наконец столь долго ожидаемый ответ Романи на письмо, отправленное ему четыре месяца назад. Поэт сообщил музыканту в «дружеском» тоне, «что теперь он рад возобновить дружбу, которая никогда не покидала его сердце». Романи был награжден королем Карло Альберто рыцарским крестом, и тот же король поручил ему возглавить «Гадзетта пьемонтезе». Новость эту Беллини воспринял с восторгом.
Однако назначение на пост редактора, сообщал Романи, не позволит ему слишком много заниматься оперными либретто. А если он и захочет сочинить что-то для сцены, то сам будет выбирать композиторов. «Пиши для меня, только для меня, для твоего Беллини!» — очень довольный просит Беллини и заверяет, что готов — если придется сочинять оперы для итальянских театров — отправиться в Турин или в любое другое место, где будет жить поэт, лишь бы находиться рядом с ним, как в былые, счастливые времена.
Финал письма композитора к Романи звучит благородно и торжественно. Он написан человеком, который сумел простить своего обидчика. «Ответь мне поскорее и повторяю — забудь, как забыл и я — наши прежние распри, которых не должно быть. Я никогда не смогу забыть все хорошее, что ты сделал для меня, и славу, которой я обязан тебе. Начнем вместе новую жизнь, более прекрасную и славную… Прощай, мой дорогой друг, и поверь в любовь твоего всегда признательного Беллини».
Завершает письмо короткий постскриптум: «Не дождусь той минуты, когда вновь смогу обнять тебя». Но Феличе Романи и Винченцо Беллини не суждено было никогда больше встретиться на этой земле.
В Итальянском театре 23 октября состоялась премьера «Сомнамбулы». Главные роли исполняли Джованни Рубини и Джульетта Гризи. Оперу можно было считать почти новой для Парижа, так как четыре года назад прошло всего два представления с Джудиттой Паста в главной роли, причем певица была «крайне усталой после гастролей в Лондоне».
