Артуро был уверен, что ему все давным-давно известно и Аурелио притворяется с какой-то целью.
— Вашего свекра, — Артуро обернулся к Саре, — ранили.
— Что вы говорите, — довольно спокойно проинесла Сара. — Это в высшей степени странно. Мой свекор безобиден, как бабочка. Кому понадобилось поднять на него руку...
«Им все известно», — заключил Артуро, а вслух сказал:
— Его ранил брат дочери Федерико Линареса, Сесар Грубер.
— Вот как, — невозмутимо произнес Аурелио. Какое несчастье! Вы говорите, ранен... Есть опасность для жизни моего брата?
— Рана не слишком серьезная, — был вынужден ответить Артуро, — но неизвестно, как обернется дело. Сеньор Линарес пожилой человек. Организм его ослаблен многими переживаниями, которые выпали на долю в последнее время. Сейчас он в шоке.
Сара и Аурелио быстро переглянулись, и это не ускользнуло от внимания Артуро.
— Спасибо вам за информацию, — мягко произнесла Сара. — Мы немедленно отправимся в больницу…
— Странно, что вы ничего не знали, — пристально глядя на Аурелио, произнес Артуро, — сеньору Эльвиру известили о происшедшем...
Аурелио пренебрежительно пожал плечами.
—Моя невестка взбалмошное существо, — проронил он. — Вот и все, что я могу вам сказать...
Когда Артуро ушел, Аурелио с иронией посмотрел на Сару.
—А ты, милая, не сводила глаз с этого фараона, — уличил он ее.
—Он может быть полезен, — проронила Сара.
—Если моему братцу суждено отправиться к праотцам, — принялся размышлять вслух Аурелио, — то мне бы хотелось прибрать его состояние к рукам. Это бы излечило меня от скорби по поводу его кончины. Но опять, — он сжал руки, хрустнув пальцами, — на моем пути стоит Рикардо.
Эльвира и не пыталась замаскировать свое торжество. Разве она не предупреждала членов своей семьи о том, что Груберы — опасны, все до одного, что яблоко от яблони далеко не падает, что сыновья и дочери беспутной Консуэло унаследовали от матери ее преступное легкомыслие, злобу и алчность! На этот раз Рикардо крыть, как говорится, было нечем.
Находясь в вестибюле больницы, совершенно ошеломленный происшедшим, полный тревоги, он и не пытался возразить ей и только твердил:
— Но зачем брату Габриелы понадобилось стрелять в моего отца? Зачем?.. Не пойму!
— Затем, что он преступник! — немедленно ответила Эльвира. — Бедный мой Федерико! Эта женщина, Консуэло, не остановится, пока не изведет нас всех... И детки ее не остановятся.
Когда же она узнала, что Федерико пришел в себя и хочет видеть Габриелу и Рауля, Эльвира затаилась.
Она сразу же поняла, зачем понадобился ее мужу Рауль. Он хочет, чтобы адвокат внес изменения в завещание! О, проклятый! Он и на смертном одре хочет играть роль заботливого папаши своей незаконнорожденной дочки! Ничего, она что-нибудь придумает! Она перехватит Рауля и найдет способ убедить его, чтобы он не смел вносить в завещание никаких изменений! И не позволит исключить из завещания ее, законную супругу Федерико.
Рикардо и Габриела сидели у кровати Федерико. Оба еле сдерживали слезы. Они старались не смотреть друг на друга. Габриела чувствовала глубокую вину за своего брата. Федерико пытался ее успокоить но она все твердила:
—Простите меня, простите!
Наконец, Федерико, собравшись с силами, заговорил о том, что казалось ему самым важным:
—Я хочу оставить состояние твоему ребенку, Габриела. Позволь мне хоть таким образом компенсировать тебе то, что я не принимал никакого участия в твоем воспитании. Думаю, что это будет справедливо!
Габриела в ответ отчаянно мотнула головой.
—Нет-нет, ни за что! У вас есть дети, кроме меня... А мне ничего не надо. Я сумею вырастит своего ребенка сама.
— Я считаю поступок отца справедливым, Габриела, — проговорил Рикардо. — И не надо отказываться от того, что принадлежит тебе по праву.
— Мне ничего не надо, — упрямо возразила Габриела, — за исключением того, чтобы вы поправились. Простите меня, простите моего брата!
Федерико погладил ее по руке и жестом показал, что он устал.
Габриела и Рикардо поднялись.
—Одну минуту, — остановил их Федерико. — Если вы любите меня, подайте друг другу руки... Вот так. Посмотрите друг другу в глаза... Очень хорошо. Я прошу вас: попытайтесь обрести счастье. Какие бы тернии ни были на вашем пути, попробуйте стать счастливыми. Вы обещаете мне это?
Рикардо молча кивнул.
—Обещаю, — проронила Габриела.
...Но как только они вышли из палаты, она, не глядя на Рикардо, произнесла:
— Надеюсь, ты понял, что я не могла ответить иначе. Я должна была утешить... своего отца...
— Да, я понял, — сухо отозвался Рикардо. — И даю тебе слово, Габи, что больше не стану тебя добиваться. Мне не нужна такая любовь.
И они разошлись в разные стороны.
Бейби и Манрике сидели в машине с потушенными фарами напротив полицейского участка.
