— Спасибо тебе! Спасибо тебе, брат, — с этими словами Левша кинулся на шею Манрике.
...Дальнейшее произошло в считанные секунды.
Он ощутил толчок в живот, потом резкую боль, потом почувствовал, что объятия Манрике разжались — и вот он уже лежит на ледяном полу с ножом, вонзенным в его тело.
Левша потерял сознание.
— О чем твой отец разговаривал с этой мерзавкой? — таким вопросом встретила Эльвира своего сына.
— Да так, ни о чем существенном, — все еще под впечатлением окончательного объяснения с Габи машинально отозвался Рикардо.
— Как это, ни о чем существенном? Ты что-то от меня скрываешь! — набросилась на сына Эльвира. Я уверена, речь шла о его завещании.
Рикардо досадливо передернулся.
— Отец находится между жизнью и смертью, а тебя волнуют такие пустяки, мама, — с горечью проговорил он.
— Именно потому, что он находится между жизнью и смертью, это меня и волнует, — заявила Эльвира, — у меня дети... они вправе рассчитывать на свою долю наследства... Неужели он вознамерился отписать все сестре своего убийцы?!
— Мама, мама, — с упреком сказал Рикардо, — неужели деньги для тебя важнее всего? Ты даже не поинтересовалась, как чувствует себя отец!
— Если он в силах видеть эту беспутную девицу, значит, с ним все в порядке, — лицо Эльвиры исказилось от злобы. — Но я не позволю ему оставить моих дочек нищими. Этого я не допущу ни за что на свете.
— Пожалуй, я поеду в участок, — не желая дальнейшего спора, сказал Рикардо. — Уверен, Ванессу уже допросили, и кто-то должен привезти ее домой.
Левшу доставили в тюремную больницу. К счастью, рана оказалась не опасной. Габи и Консуэло сидели в коридоре, ожидая, пока ему обработают рану и сделают перевязку.
Консуэло за всю свою жизнь не пролила столько слез, сколько за последние два дня. То, что случилось с ее мальчиком, было так непонятно, так ужасно! Она его упустила и теперь корила себя за это самым жестоким образом.
— Ты ни в чем не виновата, мамочка, — пыталась успокоить ее Габриела, — ты делала для нас все, что было в твоих силах.
— Значит, не все! — отмахивалась от ее утешений Консуэло. — Ведь я столько раз замечала, что Сесар — мальчик легкомысленный! Безалаберный! Доверчивый! Мне надо было в свое время как следует допросить его, откуда у него взялись деньги! И эта история с Ванессой Линарес. Разве она ему пара? Разве мать ее допустила бы, чтобы Ванесса вышла замуж за Левшу? Надо было сделать все, чтобы разлучить их! Возможно, он и влип в эту историю, стараясь пустить пыль в глаза Ванессе... И что теперь делать!
—Надо уговорить сеньора Линареса, чтобы он простил Левшу и не давал показаний против него, мама... — посоветовала Габриела.
Консуэло задумалась.
— А что? Пожалуй, ты права, дочка. — Она попыталась представить, какими именно словами буде легче убедить Федерико не вредить ее сыну, и ей показалось, что она сумеет его уговорить. — В конце концов, он перед нами с тобой в долгу... Я поеду к нему сейчас же...
Габриела не стала говорить матери о том, что Федерико намерен вернуть свой долг им обеим другим способом. Она считала его намерение бредовым и не чувствовала никакой заинтересованности в том, чтобы оно было выполнено.
Но, вопреки надежде Консуэло, Федерико не захотел пойти ей навстречу. Он был очень рад ее видеть, но меньше всего ему сейчас хотелось говорить о страшном поступке ее сына.
— Пойми, Федерико, ведь он почти дитя, — убеждала его Консуэло, — дай ему возможность исправит свою ошибку!
— Да, но сначала он должен за все ответить, — Федерико был непреклонен. — Пойми и ты меня. Твой сын должен понести наказание. Вовсе не потому, что я желаю свести с ним счеты, а потому…
— Почему же? — спросила Консуэло. В голове у нее промелькнула мысль, что Федерико хочет засадить в тюрьму ее сына вовсе не потому, что жаждет его раскаяния и исправления, а потому, что таким образом он надеется подготовить их разрыв с Ванессой. Пока Левша будет сидеть в тюрьме, Эльвира и Федерико, конечно, используют все средства, чтобы заставить Ванессу забыть о ее сыне.
Федерико вздохнул и не ответил. Ему и в самом деле было тяжело лицемерить с Консуэло. Действительно, ему хотелось во что бы то ни стало положить непреодолимую преграду между сыном Консуэло и своей дочерью.
—Позволь тебе напомнить, — угадав его чувства, тихо произнесла Консуэло. — Ванесса любит моего сына. И она не простит тебе, если ты попытаешься разлучить ее с Левшой.
Федерико долго ничего не отвечал ей. В его душе шла борьба между чувством долга и любовью к дочери.
—Хорошо, — наконец вымолвил он. — Я сделаю заявление, что твой сын невиновен. Я добьюсь, чтобы его освободили.
Консуэло порывисто наклонилась и поцеловала его в щеку.
—Теперь мы с тобой в расчете, Федерико, — проговорила она. — Никогда и ни в чем я тебя больше не упрекну. Буду Бога молить о твоем здоровье...
Ванесса в растерянности бродила по дому, нигде, не находя себе места.
Она слышала, как из больницы вернулась Илиана, а спустя полчаса пришли Патрисия и Рауль, и сразу же наверху зазвучали возбужденные, непримиримые голоса...
