Габриела слушала его затаив дыхание, готовая в любой момент заплакать, и, взглянув на нее, Рикардо не осмелился сказать ей всю правду до конца.
—Но это было так давно, — улыбнулся он, подбадривая Габриелу, — что я уже и позабыл о той женщине. Если бы ты сейчас меня не спросила
—А ты думал как раз о ней?
— Нет, что ты! — замахал руками Рикардо. — Просто я попытался честно ответить на твой вопрос о моих прошлых влюбленностях.
— А эта женщина... — Габи замялась, не зная, как поделикатнее задать вопрос, который ее волновал сейчас больше всего. — Она по-прежнему тебя любит? Тебя ведь невозможно разлюбить.
—Она живет в Соединенных Штатах, и я ничего и ней не знаю, — ответил Рикардо.
— Она американка?
— Нет.
— А если она приедет в Каракас, твое прежнее чувство к ней может опять вернуться, — сказала Габи, едва не плача.
— Ни в коем случае! — воскликнул Рикардо. — Эта женщина давно стала для меня чужой, поверь. Мы с нею — совершенно разные люди. Когда я узнал ее поближе, то горько разочаровался. Словом, это была ошибка молодости и не более.
Он еще долго успокаивал Габи, уверяя ее в своей любви, клялся в верности и даже сказал, что только ее хотел бы видеть женой и матерью своих детей.
После этого трудного разговора Рикардо почувствовал некоторое облегчение, и несколько следующих дней своего отпуска они провели в безмятежном ничем не омраченном счастье.
А тем временем Сара готовилась к отъезду из Нью-Йорка. Вещи уже были уложены, билет на самолет куплен, оставалось только проститься с Кевином мужчиной, который был для нее в последние годы не просто любовником, но и надежным другом.
— Что это значит? — изумленно спросил Кевин, войдя в дом и увидев собранные чемоданы.
— Я уезжаю в Каракас, — ответила Сара. — Н хотела огорчать тебя заранее, поэтому прости, что говорю об этом только сейчас.
—Но что случилось? Ты можешь объяснить?
— Ничего не случилось. Просто я затосковала по мужу.
— Ты ведь говорила, что не любишь его! — в отчаянии воскликнул Кевин.
—Да, так мне казалось прежде, — сказал Сара. — А теперь я поняла, что не могу без него жить. Я боюсь потерять его, Кевин.
— И когда же ты это поняла? Когда развлекалась со мной в постели? — язвительно усмехнулся он. — Неужели ты думаешь, что я могу поверить твоей байке — о любви к мужу и к кому бы то ни было? За годы, проведенные вместе с тобой, я слишком хорошо тебя изучил, Сара. Ты никого не любишь! Тебе это попросту не дано! Ты не способна любить другого человека! Мужчины сходят по тебе с ума, но сама ты при этом остаешься холодной как камень...
— Не стану спорить, во многом ты прав, — согласилась она. — И я даже рада, что ты обо мне так думаешь: значит, тебе будет легче меня забыть.
— Ты просто чудовище! — схватился за голову Кевин. — В тебе нет сердца, нет души. Холодный монстр — вот ты кто!
— Прощай, Кевин. Мне было хорошо с тобой, — ответила спокойно Сара, и Кевин понял, что мысли ее витают уже где-то очень далеко от этой некогда уютной, а теперь холодной и чужой квартиры.
Левше было больно наблюдать, с каким нетерпением мать ждала звонков от Габриелы и каким счастьем озарялось ее лицо, когда звонок наконец звучал.
—Доченька моя! Радость моя! — ласково говорила она в трубку, а затем продолжала озабоченно, почти испуганно: — У тебя грустный голос... Что-нибудь случилось? Какая-нибудь неприятность?
Левша не мог слышать, что отвечала Габриела, вероятно, она успокаивала мать — дескать, все в порядке, просто перегрелась на солнце или что-то в этом роде. Зато все нежные слова, адресованные Габриеле, доносились до Левши, даже когда он уходил в другую комнату.
— Если бы нам всем, вместе взятым, перепадала хоть сотая доля той любви, которую ты отдаешь своей дорогой Габриеле! — не выдержав, сказал он однажды матери.
— Ты сейчас говоришь, как совсем маленький мальчик, — улыбнулась Консуэло и попыталась обнять сына, но он увернулся от ее рук, напыжился, рассердился.
— Ничего удивительного! Наверно, я с самого детства чувствовал, что для тебя существует только один ребенок — Габи, а все остальные — словно и не твои родные дети.
— Сынок, не обижай меня, — умоляюще посмотрела на него Консуэло. — Возможно, вам недоставало моего внимания, но я люблю вас всех, поверь. Просто у Габи сейчас очень сложная ситуация.
— Ну конечно! У нее — сложная, а у меня — легкая! — обиженно произнес Сесар.
— Ты имеешь в виду Ванессу? — тихо спросила мать.
— При чем тут Ванесса? — вспыхнул Левша. — То, что она не может поладить со своими родителями, — ее личная проблема.
— По-моему, Ванесса тебя любит, сынок, — укоризненно произнесла Консуэло.
— Мама, давай не будем говорить о Ванессе, — раздраженно бросил Левша и направился к выходу.
— Если у тебя какие-то неприятности, — сказала ему вдогонку Консуэло, — то рассказал бы все матери. Может, я бы и сумела тебе помочь.
Но за Левшой уже захлопнулась дверь.
— Господи, что происходит с моим сыном? — произнесла в отчаянии Консуэло. — Я совсем перестала его понимать. Он отдаляется от меня с каждым днем все больше, а я не могу понять, в чем причина.
