Лающий голос отдавал команды - Гюнтер не слышал. Ослеп и оглох. Земля забила глазницы и глотку, как та. давняя музыка. И музыка родилась внутри. В полнейшей, мертвой и белой тишине. Она поднялась снизу вверх и вылилась через рот - так выливается вино из бокала.
Очнулся; его тащили на носилках. Он понял, что думает, мыслит, - и его пробрал смех.
Мертвые не думают!
Кто знает, что будет, когда ты умрешь? Никто. Ни ты... ни... она...
Пока его несли на носилках санитары - он поискал глазами в небе. Все. Валькирия улетела.
"Брат, видишь, я опять жив, а сколько умерло, убито. Хайль!"
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ОТРАДНЕЙ КАМНЕМ БЫТЬ
[дневник ники]
20 мая 1942 года
Нас отправляли в Германию. Погружали в эшелон. Май, и Курск весь в цвету, сады цветут, и такой аромат! Мне только что исполнилось тринадцать лет. И я перешла из шестого класса в седьмой. Пришла повестка, явиться на вокзал во вторник, в пять вечера. И в повестке угроза: если не явитесь, придем к вам домой с собаками!
Собаки у немцев злые, страшные. Овчарка загрызла соседнего Толика. Мать Толика упала замертво, и ее не откачали. Их похоронили вместе.
Нас всех посадили в товарняк, в таких перевозили коров и телят. Столько людей затолкали в вагоны! Не вздохнуть. Ноги не вытянешь. Душно так, что люди теряли рассудок. Пока мы до Германии ехали - люди умирали, и их нам велели на ходу выбрасывать из вагонов. Мы плакали, отламывали доски от стенок вагона и вышвыривали трупы на насыпь. На полу в вагоне солома. В углу отхожее ведро вонючее. Вверху окошко за решеткой. В нем видно небо. Один раз в день нас кормят. Дают кусок хлеба, очень маленький, не наешься, и воду. Воду наливают в грязные миски. Мы чувствуем себя собаками. Собак мы в мирное время вкуснее кормили. А однажды дали в закопченном котелке свекольный суп. В нем плавали кусочки свеклы, ботва и черви.
Я устала от бомбежек! Я устала от раненых и убитых. Когда бомбили - во всех вагонах поднимался дикий плач и вой. А я молчала. Мне соседка Оксана шепчет: "Ника, давай под шумок убежим!" Дура она. Куда бежать? Всюду фрицы с овчарками и с автоматами. А потом думаю: побежим, пусть застрелят, и муки кончатся разом.
28 мая 1942
Привезли в Германию. По Германии ехали - высовывались из товарняка: поля ухоженные, деревеньки чистенькие, в каждой деревне кирха островерхая! Заставили выйти. Мертвые остались в вагонах. Мы жадно вдыхали свежий воздух. Нас всех остригли наголо и взяли отпечатки пальцев. Потом скомандовали: "Марш в вагоны!" И опять колеса застучали. Везут. Куда? Умирать? Или жить?
