Я сегодня каталась на самокате. Каталась-каталась и свалилась. Нос в кровь расшибла! Локти содрала. Коленки в крови. Лежу и реву. Самокату хоть бы что, рядом валяется. И вдруг меня кто-то за руку берет и вверх тащит! Я голову поднимаю и вижу: немец! Фриц. В зеленой форме! Думаю: все, конец мне! Фриц одной рукой меня крепко держит, а другую сует себе в карман и вынимает носовой платок, и платком мне лицо вытирает! Кровь на платке. Фриц говорит мне отрывисто, на плохом русском языке: "Подождаль тут!" - и уходит в здание рядом. Я гляжу на вывеску - а это бывшая школа N 86. До войны здесь училась Гелька. А теперь здесь живут фрицы, я видела, как они зимой развешивали на деревьях рядом со школой коровьи и свиные туши для кормежки их солдат.
Жду-пожду, фрица нет как нет. Я уж хотела убежать! И вдруг он выходит. Гляжу, а он в руке буханку хлеба тащит! А в другой руке у него - даже дико представить: коробочка шоколадных конфет "Белочка"! Он подходит ко мне близко-близко. Смотрит на меня. И я в глаза ему смотрю. И я вижу в глазах у него слезы! Настоящие слезы! Он плачет, а я счастлива! И я хватаю у него из рук все это богатство, и не убегаю, а все перед ним стою. Мне захотелось еще раз свалиться с самоката, чтобы фриц вынес мне еще одну буханку! Я отвернулась от него и как припущу! Бегу что есть силы. И страх между лопаток, холод такой: а вдруг он насмеялся надо мной, вдруг выстрелит сейчас?!
Сижу дома, буханка хлеба на столе, конфетки я поставила на табуретку к изголовью бабушки. Она все лежит и ничего не ест. Хоть конфеточку, может, съест. Смотрю на хлеб, нюхаю его, глажу, как живое существо, как кота. Спасибо тебе, немец, хоть ты и фриц и ты враг. Но ты подарил нам еду. И думаю: может быть, у этого немца в Германии есть семья, и детки есть, и дочка, как я, и может, я на нее похожа. Поэтому и дал он мне хлеб и конфеты.
14 октября 1942
