- Преште фсего, Акриппина Льфофна, смачиваете спиртом корпию… Протираем рану. Фот так… - Руки врача ловко двигались. - Кусь не орёт, но раненый путет орать - это ничефо. На это не нушно опращать фнимание. Перём иколку-нитку. Ну, это парышни хорошо умеют… Чик-чик-чик. Котово.
На месте разреза остался аккуратный шов.
Я громко кашлянул.
- Здравствуйте…
Смотрел я исключительно на хозяйку. С того самого дня, когда я понял, что чудес в моей жизни больше не будет, с Дианой мы ни разу не виделись. И сейчас встретиться с нею глазами я не осмелился.
Агриппина Львовна обернулась, всплеснула руками. А Диана - Диана вскочила и закричала:
- Гера! Гера! - да так радостно, что мое дурацкое сердце ёкнуло. Я представил себе, что сжимаю его в кулак. Вроде помогло.
- Что на бастионе? Как Платон Платонович? - быстро проговорила госпожа Ипсиланти, идя мне навстречу. - Мимо нас с самого утра везут раненых. Я так волнуюсь.
- Все целы пока, слава Богу. Платон Платонович велели кланяться.
Я говорил сдержанно, солидно.
- Раненых нет - корошо, - заметил доктор. - Токта я фыпью чаю. И потом мошно протолшить урок.
- Нет, Платон Платонович прислал меня с поручением. Скоро ихние батареи закончат пристрелку и вдарят по настоящему. Уезжать надо. Я вас, Агриппина Львовна, на тот берег перевезу. А оттуда поедете в Симферополь. Уж и коляска снаряжена. Собирайте вещи, я помогу.
Про деньги я говорить не стал. Чем уламывать Агриппину, лучше по-тихому сунуть Диане. Она в хозяйственном смысле потолковей своей опекунши будет.
А госпожа Ипсиланти возьми и скажи - спокойно так, будто о давно решенном:
- Никуда я не поеду. Где Платон Платонович, там и я. Видишь, я начала учиться медицинскому делу? Когда начнется бой, я найду себе место.
Далеко не сразу понял я, что именно означают ее слова. Взглянул на портрет мичмана - вот это дела: траурная лента исчезла!
- Так и передать? - переспросил я.
И посмотрел на Диану. «А я тебя предупреждала, что этим кончится» - говорило ее лицо.
Даже Осип Карлович, на что беспонятливый в тонких чувствах человек, и тот скорчил рожу: вон-де оно как.
Ладно.
Подошел я к Диане.
- Давай, собирайся. Я тебя на ту сторону переправлю и устрою, как надо. Ваших-то пансионских, поди, давно из города увезли.
- Да-да. Я тоже об этом думала. - Госпожа Ипсиланти обняла воспитанницу. - Видишь, всё и устроилось. Спасибо Платону Платоновичу. Поживешь с девочками. Собери вещи, а я пока напишу записку Эрнестине Николаевне.
Но Диана не тронулась с места. И глядела она не на Агриппину - на меня.
- Ты поедешь со мной до Симферополя?
- Нет, только доставлю на ту сторону и посажу в коляску. У меня же фрегат. В смысле, бастион.
И тогда она сказала, в точности тем же тоном, что Агриппина Львовна.
- Никуда я не поеду. У тебя фрегат, а у меня ты.
Я, конечно, захлопал глазами.
Поди, разбери их, женщин. Помру - так и не разгадаю ихнего устройства.
…А это уже первый день октября. Я больше не вестовой при капитане. Или, правильней сказать, не только вестовой. С нынешнего утра я - сигнальщик, должность новая, прежде небывалая и, что называется, на виду. В самом прямом смысле.
Я наверху, надо всеми. После слов Дианы «а у меня ты» мой дух, как пишут в книжках, воспарил. Опять же и телесно я вознесен над человеками. Я нахожусь на «мостике», гордо возвышающемся над «Беллоной».
Бастион два дня как достроен, готов к сражению и теперь, по словам Платона Платоновича, «заканчивает прихорашиваться». К брустверам проложены утрамбованные песчаные дорожки, двери землянок и блиндажей свежепокрашены, к лесенкам, что ведут на брустверы, сделаны канатные поручни, под «грот-мачтой» - судовой колокол, отбивающий склянки, и повсюду - просто так, для красоты - развешаны спасательные круги с названием фрегата, хотя здесь они, конечно, никого спасти не смогут. Пес Ялик обзавелся личным жилищем, какого на корабле у него не было: будкой, покрашенной на манер тельняшки. Мартышка Смолка поселилась под лафетом пушки, при которой состоит фейерверкером ее покровитель Соловейко. Для определения силы и направления ветра (их необходимо учитывать при коррекции артил лерийского огня) у нас на мачте сделан небольшой парус, рея которого может поворачиваться в любую сторону. Издали бастион, должно быть, и вправду напоминает плывущий по волнам корабль.
