Я же поймал себя на том, что долго еще сидел и задумчиво смотрел ему вслед. Сделать я ничего не мог – ни помочь, ни посоветовать. Сам в таком же положении. Но мало сказать, что этот разговор меня удивил – он меня потряс, как говорится, до глубины души, если бы оная у меня была. Значит, не я один потенциальный отщепенец. Значит, даже самые отъявленные демоны лелеют надежду рано или поздно вернуться к Седьмому Престолу.
Вечерело… Тот, кто приносит смерть, лежал на земле среди деревьев, густо сплетших кроны над его головой. Между ветвями оставалась только одна прогалина, сквозь нее было видно небо. Именно в этой прогалине появилась еще по-дневному бледная, белая луна, но из-за царившего вокруг лесного полумрака она казалась троллю яркой, будто солнце.
«Не будь столько веток вокруг – эта луна не была бы такой яркой», – подумал он. Сознание тролля все еще находилось на грани обморока, но все-таки постепенно прояснялось, отгоняя окружавшую его боль. Внезапно Тот, кто приносит смерть, широко раскрыл глаза… Потом, превозмогая боль, сел. Тело уже не кровоточило, раны заживали прямо на глазах, но совсем не было сил – все ушли на заживление.
«Если бы не тьма вокруг, луна не казалась бы яркой… Если бы не чернота на картине, белая точка в середине не была бы столь заметной… Старик хотел сказать, что…» – мысль обрывалась, плыла, но Тот, кто приносит смерть, уже вцепился в нее мертвой хваткой. Вцепился из последних сил. Он понял, что близок к долгожданной разгадке странного рисунка и не мог ее упустить.
«Белая точка – это, наверное, свет. Или Бог… Чернота вокруг – это тьма. Зло. Может быть, я – Черный тролль… Гр-рх-х-х… – зарычал он, но этот рык совсем не походил на угрозу… – Или эта чернота – сам Король Тьмы? Чем больше тьмы и зла вокруг, тем виднее Бог?» – Неожиданно боль ударила в голову – в памяти всплыла лопата, которой тролля ударили по морде наотмашь.
«Но почему он показал эту картину мне? – Тот, кто приносит смерть, снова лег на землю – так было легче – и продолжил размышлять: – Какое мне дело, виден Бог или нет? Что старик хотел сказать мне этой мазней? Что я – тьма, а он – свет? И его доброту лучше видно, чем больше зла я делаю? Глупость. – Тролль вновь закрыл глаза. – Может быть, может быть… Может, он этим рисунком хотел сказать, что мир быстрее придет к Богу, если я создам Хаос? Нет, старик этого не желал, он все повторял: „Ты остановись, ты остановись“… И я остановился», – тут тролль, превозмогая боль, усмехнулся. Он сам удивился, когда это сделал. Он не помнил, чтобы когда-нибудь улыбался.
Тот, кто приносит смерть, вновь впал в забытье, однако через несколько часов – а было уже раннее утро – проснулся здоровым и полным сил. Во сне он видел старика эльфа, который был весел и, смеясь, спрашивал тролля: «Если чернота вокруг – это злые деяния, а свет в середине – это добро, свет, Бог, то почему я тебе, именно тебе, показал эту картину?» И уже во сне тролль понял, что хотел сказать старец: чем больше кто-то погружает мир во тьму, чем больше он творит зла, тем сильнее сквозь этот ужас, сквозь эту ночь души пробьется СВЕТ. Тем лучше видно Бога. Ибо истинный свет только ярче сияет на темном фоне. И не для этого ли он, тролль, пытался закрасить мир черным, чтобы вопреки себе самому обнаружить Того, кого он потерял давным-давно? Но снова хочет найти. Обрести. Поверить.
«Если нету Бога… Грх-х-х-х… То моя тьма заполонит все вокруг, – думал тролль, – и мир погрязнет во тьме… И туда ему и дорога – миру без Бога. Без Того, который все создал. Который один. А если есть Он – то во тьме засияет сильнее… Его не затмишь… Даже в такой черной душе, как моя, Он нащупает дорогу. Его свет пробьется. И засияет. И рассеет тьму».
«И власти я хотел, и ненависть свою утолить мечтал, – думал Черный тролль, – полагал, что насытит это меня… Но на самом деле хотел другого… Света искал во тьме. Бога искал. Чтобы пришел, открылся, засиял… И, забрав мою жизнь, избавил от муки. От пытки жить ради ненависти».
На сей раз не было никаких церемоний: не приходил бес-посыльный, не вызывал меня в зал аудиенций. Просто лицо Императора появилось на одном из мониторов в моем кабинете.
– Доброе утро, – сказал он, – доступ получен, тебя ждут. Не надо никаких пропусков и прочей глупости, просто назовешься, и тебе дадут пройти.
Откровенно говоря, я даже не сразу понял, о чем идет разговор, но быстро вспомнил.
– Если не ошибаюсь, ты тоже намеревался отправиться?
– Ошибаешься, – улыбнулся Люцифер, – мне туда нельзя. Не удивляйся, – отреагировал он на выражение моего лица, – даже у меня не везде есть доступ. Существует пакт, согласно которому Архангелы Света не могут без крайней надобности спускаться в Преисподнюю, я же не могу посещать Рай. Чистая формальность. Если использовать наши с тобой термины, это все равно что капитан одной команды будет отираться в стане соперника.
– А мы, Иерархи второго уровня, можем?
– Вы – да. В исключительных случаях. Например, в твоем.
