— Заткни свое щенка! — нервно стал оглядываться тот, что покрупнее. — Его не возьмем, слишком шумный. Горец, баба сказала, что все сделает. Хватит. Смотри, она сейчас в обморок хлопнется и плакали наши денежки, — буровил плюгавого взглядом, что тот перегибает палку. У мамашки крыша начнет съезжать и накроется сделка.
Они ушли, оставив всхлипывать бедную женщину. Коська никак не мог успокоиться. Юлька запнулась об пакет, совсем про него забыв. Подхватила за ручки и медленно передвигая ноги, поплелась. Не дойдя до подъезда буквально пару шагов, присела, поставив мальчика на ноги.
— Кость, успокойся, — стянув одну перчатку зубами, утирала раскрасневшееся лицо холодной рукой. — Плохих дядей нет. Смотри, их нет, — она сама балансировала на грани, качаясь на месте. Ей казалось, что за спиной пропасть, только толкни. Села, а подняться уже сил нет, они иссякли, словно тяжелую плиту на плечи опустили.
— Так и знал, что с вами что-то случится, — Травкин вышел на освещенный участок перед подъездом.
— Хие дяди, хие дяди, — стал жаловаться Коська, икая и все еще испуганно дрожа. Потянулся к мужчине, чувствуя его защиту. Малышу срочно хотелось рассказать, кто их обижал. Это были ужасные монстры на двух ногах. Они хотели забрать его в темную темень и сок весь его выпить… Плохие дядьки.
— Юль, я возьму Костю и продукты. Пошли домой, — Сергей стрельнул горящую сигарету в урну. Волчий взгляд, как у хищника в засаде, все черты лица заострились. Даже в холодном декабре он был без шапки. С одного захода подхватил мальчишку и пакет. — Юль, будь у меня больше рук, я бы и тебя поднял, — смотрел с высоты своего роста на скукожившуюся женскую фигуру. — Открывай двери.
— Даша, ты дома, — выдохнула измученная женщина, и в глазах у нее от облегчения потемнело. Юлия сползла на пол, согнув ноги в коленях и обхватила их, чтобы не завалиться на бок.
— Конечно, мам. Где мне еще быть? Мам, тебе плохо? — забеспокоилась девочка. Она приняла из рук Травкина пакет, чтобы отнести его на кухню.
— Так, возьми брата, а я тут с мамой разберусь, — толкнул малого в сторону Дарьи, которому успел только молнию на комбинезоне расстегнуть.
— Юлька-а-а, воды принести? — присел перед ней, пробуя поймать мутный и потерянный взгляд.
Представьте, что вы на дне глубокой ямы и пытаетесь из нее выбраться, цепляясь за выступающие корни деревьев. Земля обваливается сверху. Падаешь. Снова карабкаешься наверх… И не видно этому конца и края. Хватаешь только пустоту.
Юля все понимала. Все. Она не должна сжигать себя, чтобы какие-то уроды грелись на ее горе и радовались отнятому у нее и ее детей жилью. Но, как верно поступить и не пожалеть потом об этом?
— Кого ты видела, Юль? — Череп умел задавать правильные вопросы, выдернув саму суть. Его рука больно сжала хрупкое плечо, чтобы вернуть Юльку в реальность из отчаянного небытия.
Предупреждения бандитов сидели где-то глубоко внутри и как железобетонная дамба сдерживали ее, не давая и слова сказать. Юля открывала рот, из которого не выходило ничего, кроме после стрессового хрипа.
— Ясно, ты в шоковом состоянии. Запугали. Верно? — двинул кулаком в стену, понимая, что не уберег ее. Не смог.
Из многих вероятных вариантов, он выбрал только один — это дружбаны бывшего мужа. Был бы там Коллекционер, они бы здесь не сидели под тусклой лампой, вытирая задом пол прихожей. Не трудно догадаться, что хотели денег. Расчет был прост — женщина последнее отдаст ради детей. Юлька, смогла выкрутиться, пообещав выполнить их условия.
— Ну, тихо-тихо, — обнял жалобно заскулившую женщину, прижав русоволосую голову к своей груди. — Ты молодец. Поплачь, Юль, легче станет, — ворошил волосы на затылке, массируя пальцами голову. Втягивал ноздрями сладковатый запах, будоражащий его кровь.
Жизнь умела удивлять Травкина. Сначала он встретил под дождем прекрасную незнакомку. Потом привез ее к себе домой вместе с детьми. Заботился… М-да. Череп и забота, как две параллельных вселенных. Скажем, сторожил, как мог. У них был секс. Сергей не знал, что надумала себе Юлька, но был уверен, что еще повторит. Не раз и не два. Юля — его женщина. Чудная, наивная, дерзкая. Проблемная. Своя. Чужую не подпустил бы так близко.
— Давай, поднимайся, хватит слезы лить, — утирал шершавыми пальцами лицо зареванной дурехи. Нос раскраснелся и глаза пошли «трещинами», но даже такой, она была очень милой. — Сейчас попьем чаю, и ты ляжешь спать. Как говорят умные люди: утро вечера мудренее.
Юле и правда полегчало. Она не одна. Рядом Травкин жует печение, забавно дергая острыми вампирскими ушами. Ей достался не красавец, с дурным характером, и самой сложной работой в мире — ловить разного рода сволоту и сажать за решетку. Умный, зараза. Ничего больше не спрашивает, но глаза такие, словно все знает, отсканировал ее мозг.
— Даш, у тебя ведь зимние каникулы начались? Или как?