Желвак на скуле от удара шустрого мальчишки пульсировал болью. Смотревший в зеркало гусар зачерпнул мизинцем прозрачно-желтую мазь из маленькой круглой коробочки и аккуратными мазками нанес ее на будущий синяк. Для того чтобы синяк в будущем таки не появился. Ледяная мазь приглушила боль до легкого неудобства. По слухам, спонгилловую мазь делали из водорослей, привозимых охотниками за левиафанами. Якобы у далеких островов есть море, все поверхность которого полностью заросла целебной водорослью. Лейтенант не знал, кому первому пришло в голову сделать из морской травы мазь и применять ее для устранения синяков — по его убеждению, для этого надо было обладать нетривиальным складом ума — но был искренне благодарен этому неизвестному человеку.
За свои неполные двадцать два года лейтенант седьмого гусарского полка Фридрих айн Реч уже не один раз получал травмы лица и других частей тела, и, если бы не мазь, то он слишком часто красовался бы сине-зелено-желтыми пятнами, не предусмотренными Создателем в типовом проекте человека. Страстью и смыслом жизни лейтенанта были женщины и деньги, постоянно входившие в противоречие друг с другом. Ибо чем больше у человека женщин, тем, как правило, меньше денег. Богатых родителей у него не было, богатого имения — тоже, красть он не хотел, грабить — тем более. А содержания, выделяемого королем для своих верных офицеров, еле-еле хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Иногда не хватало даже не вино. Какой остается источник доходов у молодого лейтенанта? Нет, можно, конечно, тянуть средства со своих любовниц, но айн Реч не был готов спать с некрасивой, но богатой старухой, ради того, чтобы потом, на деньги, которые она ему милостиво выделит, крутить романы с молоденькими девчонками. Остается одно.
Игра.
Правда, как выяснилось в скором времени, девица Шпиль капризна и своенравна и, играя честно, в равной мере можно стать богачом или лишиться последних крох. И подчинить ее себе, сделать совей послушной любовницей, еще не удавалось никому, хотя слухи, разумеется, ходили разные. Например, о тайных комбинациях карт, зная которые, можно точно предсказать весь ход игры и рассчитать свой выигрыш. Однако Фридрих быстро понял, что все эти сказки — сказки и есть и просто исключил слова «играя честно». После чего начал выигрывать.
Свой обман наивных игроков — а лейтенант прекрасно понимал, что он мошенник и обманщик — для собственного успокоения он объяснял просто. Если ты не можешь понять, что играешь с шулером — не садись играть вообще. А если уж сел за один стол с шулером — не обижайся. Считай, что ты заплатил за науку.
Своих товарищей по полку Фридрих, разумеется, не обыгрывал, разве что играя полностью честно. Дело даже не в том, что у его друзей денег нет точно так же, как у него самого. Просто шулера вычислят моментально, после чего тебе либо придется покинуть полк, либо принимать вызовы на дуэль, пока тебя не убьют. Поэтому лейтенант добывал деньги на жизнь, выпивку и любовниц, гуляя по игорным домам, которых последние годы — слава королю Леопольду, да хранит бог его толстое брюхо — в столице появилось немало.
Нынешний «ослик» как в среде профессиональных шулеров называли жертв — потому что они, подобно осликам, тащили деньги в карманы игроков — был из числа излюбленных жертв Фридриха. Молодой сынок провинциального дворянина, слишком неопытный, чтобы догадаться о мошенничестве и слишком честный, чтобы отказаться платить. А в случае, если обман раскроется — слишком гордый, чтобы звать полицию и слишком неумелый, чтобы опасаться его на дуэли. Откуда у провинциального дворянчика сноровка в обращении со шпагой? Идеальный «ослик».
Очень повезло, подумал Фридрих, рассматривая след от удара на лице, покрытый тонкой пленкой желтой мази, что его приятели почти сразу же оставили мальчишку одного. На вид тоже мальчишки, однако лейтенант мог поклясться, что они будут гораздо опаснее этого… как там его… Вольфа. Первый, с длинными черными волосами и породистым лицом аристократа в сто двадцатом поколении, выглядит как драккенский вампир, явный сынок древнего рода. У таких всегда полны карманы серебра, зато и шпагой они учатся владеть даже раньше чем пером. И в его трости наверняка спрятан клинок. Второй своими золотыми волосами неприятно напоминает Первого маршала. И взгляд у него острый, как лезвие в пальцах карманника, такого не то, что облапошить, за своими собственными картами следить придется. Был еще и третий в мундире «черноспинных», но он, кажется, не с мальчишкой. Почти сразу послы вызова исчез куда-то…
Фридрих посмотрел на свое отражение, потрогал пальцем утихший ушиб и подмигнул самому себе:
— Ну что, парень, покажем деревенскому, как живется в городе?
— Вы ошиблись, — хладнокровно покачал головой Йохан, без интереса рассматривая лица двух человек, подошедших к нему в коридоре, — Меня зовут вовсе не Айзек. И моя фамилия — не Клугер.
