В квартале, где проживало больше всего верадов, Ренато уже успел навести порядок, но некоторые злобные группы еще оставались, выискивая людей с татуировками. Он остановился рядом с каменной изгородью, на которой рос плющ. Дом Айлы. Окна выбиты. «Надеюсь, до нее не добрались», — подумал он, перелезая через ограждение. Обычно, женщины ему не отказывали, ведь Лейдал богат, красив, как и его речи, и властен. Он часто баловал ее подарками, но белокурая дочь Аберона оставалась холодной к его теплым словам. Нет бы забыть ее, но отказы верадки приманивали его, как добыча хищника. Хотя от дома Айлы он все равно не смог бы уйти далеко, ведь все пути вели к ее полумифическому отцу, которого Лиры давно должны были взять под свое крыло. Слишком много событий указывало на то, что совет старейшин боялся открыть рот без ведома «лидера». Знакомство с Абероном, если ему действительно все подчиняются, могло бы обогатить все герцогство и все народы в нем.
Дверь особняка открыта, задвижка выбита. В зале лежало около полудюжины мертвых мужчин. Им вывернули шеи.
— Беловолосая сильна, однако, — усмехнулся рыцарь, начав шарить по карманам убитых. Несколько медяков он положил в вязаный мешочек на поясе.
«Папа никогда не отходит от меня; всегда бережёт как зеницу ока», — вспомнил Лейдал ее слова.
Дома никого не было, кроме трупов. Айла, наверное, сбежала. Он вошел в одну из комнат на верхнем этаже. На столе была раскрыта книга, а вокруг нее стояли сгоревшие свечи. Воск устилал пятна вина на дереве стола. Лейдал почувствовал тяжесть внутри себя, словно в тело поместили груду булыжников. На странице было лицо Дэйна. Он поднял книгу и всмотрелся в рисунок. «Ты так и не оставишь меня, капеллан». Бетани его зачем-то и тут нарисовала. Это книга из библиотеки замка. Гвенет говорила, что Дэйн попросил книги, которые читала дочь Вилдэра, но, видимо, забыл вернуть. На всех страницах маячили слова, написанные почерком Бетани, предложения и тексты, множество изображений, некоторые напоминали рисунки, хранившиеся в шкафу Бетани. «Зачем она это писала и рисовала? Что это за книга?» — Лейдал посмотрел обложку. «Сказания и Легенды Арлена». Он взглянул на свечи и атрибуты их божеств, в которых не разбирался. Все на столе. «Айла молилась изображению капеллана?! Зачем?!» — вдруг понял Лейдал.
Не придал значения ее словам в их последнем разговоре.
«Он довольно-таки неразговорчивый, при этом уважительно относился ко мне. Хороший человек».
— Ты чего тута застыл, аки изваяние? — поинтересовался Ойген. — Если решил валить, то, да, сейчас самое время.
«Отец лишь сказал мне, что Дэйн не причинит мне вреда. Сказал, что он хороший человек. Что у него две души».
— Дэйн не тот, кем пытается казаться, — проговорил Лейдал вслух.
— Чего? — Уставился на него рыцарь, прикарманив две серебряные статуэтки из комода.
Хлопнула дверь позади, и оба вздрогнули от неожиданности. Дайона возникла перед ними. В своем черном кружевном пеплосе с карманами и с макияжем на загоревшем лице. Она сложила пальцы домиком и радостно произнесла:
— Ух, мальчик, ну, что, а загадка-то и не такая сложная, да?
— Ты чего тут забыла? Я же сказал тогда — общих дел у нас больше нет. Иди и помогай Бриану наводить порядок на улицах.
— Я хочу помочь тебе. Не разочаровывай меня, мальчик. — Жрица игриво посмотрела на него и подошла ближе. — Нам нужно расспросить сира Карвера, помнишь?
— Ты безумна, — ответил он, помотав головой. — Уйди, пока плохого не случилось.
— Да, безумна. Как и ты, помешанный на капеллане, как и этот насильник, — она указала глазами на Ойгена, — со зловонным дыханием.
Рыцарь прав, сейчас самое время выбираться из Лирвалла. В городе более-менее безопасно. Лейдал попытался открыть дверь, но ее будто бы удерживали с той стороны. Выбить ее тоже не получилось.
— Ты не уйдешь отсюда, мальчик, покуда не справишься с загадкой. Я не выпущу тебя.
Лейдал матом окатил жрицу.
— Как некрасиво… Ты же так с женщинами не общаешься.
Лейдал все же выбил дверь, повредив плечо.
— Сейчас заткну ее, — сказал Ойген, посмотрев на авелинку. — Только позабавлюсь, лады? Я потом нагоню тебя.
— За мной пошел, идиот! Не делай этого!
— Послушайте сенешаля, сир, — произнесла она, сдунув черные пряди с глаз. — Рыцари спасают прекрасных дам от чудовищ, а вы чего творите? Не советую вам этого делать, сир.
— Это ты где о таких слышала? — поинтересовался Ойген, приближаясь к жрице.
— Мой сын такой. И я горжусь им.
Ойген вдруг остановился, словно наткнулся на невидимую стену. В следующий миг рыцарь приложил руки к ушам и закричал. Лейдал услышал непонятный пульсирующий звук и почувствовал боль. Ему в голову будто бы вонзали тысячи игл. Не в силах с ней справиться, он упал, держась за лицо. Взглянув на кричащего Ойгена, Лейдал увидел, что у того из глаз, носа, ушей струится кровь. Лейдал тоже истекал кровью, его верх одежды побагровел.
— Я же советовала… Детина тупая… — произнесла она, обращаясь к рыцарю, тело которого умирало в судорогах и агонии.
