— Я… на тебя… потратил все свои силы, только бы ты, принц-полукровка, выжил! Ты представить себе не можешь, чего нам с Кариной стоило твое лечение! А теперь этот эльф меня спрашивает: «Ты кто?», он вроде как память потерял! Сам бы тебя придушил, орочья морда!
— От орка слышу! — до боли привычно хмыкнул эльф. И вдруг расхохотался: — Ну и рожа у тебя, брат! Ни на что бы не променял возможность увидеть на твоем лице такое выражение!
Отступив на несколько шагов, стремительно побледнев, маг схватился за спинку кровати друга. Карина окончательно проснулась и с тревогой поглядела на свое чадо.
— Я так боялся… так боялся, что и ты умрешь, — отчетливо прошептал Ален. И до крови прикусил руку, сдерживая истерику. — Да пошел ты в пасть Кошмару! Ты и вообще все в этом проклятом мире!
Ален выбежал из избушки. Как много для него значила эта дружба! Как неоправданно много…
Забравшись на помост с колоколом, Ален, против обыкновения, не щелкнул пальцами, чтобы вызвать звон, а несколько раз ударил в колокол ногой. Лагерь выстроился перед ним в течение трех минут, и парни уставились на командора, тихо переговариваясь.
— Всем с сегодняшнего дня увольнительные! Бессрочные! Идите по домам, развлекайтесь, делайте, что душе угодно!
Замерший в безмолвии строй не двинулся с места.
— А как же лагерь? — Робкий голос принадлежал Лисенку.
— Что «лагерь»? У лагеря нет ног, убежать он не сможет! Да идите же вы! Свободны! Чтоб я вас всех не видел до самого равноденствия! Или вообще до лета! А еще лучше — никогда!
Росомаха смотрел на Алена снизу вверх, уперев руки в бока.
— Убрать оружие, привести лагерь в порядок, накормить и вычистить лошадей. Разбиться на четверки, назначить график дежурств в лагере. Выполнять, — приказал десятник.
Ребята разбежались выполнять, а Ален сел на колокольне и обхватил голову руками. Маг не понимал, что с ним происходит, не понимал, что истощен, прежде всего, психически. Он беззвучно плакал. Сквозь пелену, застлавшую глаза, он увидел Лисенка, карабкающегося к нему. Резко поднявшись, Ален залихватски свистнул в два пальца и прыгнул на спину мгновенно оказавшегося рядом Калигула.
— Прочь! — крикнул Ален, хотя слов не требовалось, чтобы отправить къяра в путь.
Лес мелькал серо-зеленоватой мутью. Къяр остановился на утесе Грифона, как сам Ален назвал это место. Пошатываясь, он слез со спины коня и остановился у обрыва, застыв между землей и небом. Холодный, режущий глаза ветер, вместо того чтобы высечь слезы, высушил их.
Проклятый эльф! Проклятый лагерь! Проклятые дубравцы! Проклятая жизнь! Так сорваться из-за того, что пострадал его единственный друг! Почему твои железные нервы не выдержали, Ал?.. Ведь с Анжеем и Леоном тоже всякое бывало… Но Анжея и Леона больше нет. И эльф — единственный друг. Леон и Анжей знали об Алене все. А вот Арэну он никогда не сможет открыть то, что знали его братья.
Ты безумен, волшебник, смирись! Безумен!
Нет… это не так. Я просто устал…
Усталость — это просто усталость. А ты — псих.
Да, я псих! Но я не безумец!
Спустя сорок минут Ален вернулся в лагерь. От проблем все равно не убежать. Отведя мать в сторону, маг о чем-то тихо с ней переговорил и вернулся в командорский домик.
— Поехали ко мне, брат, — без всякого вступления сказал он Арэну. — Отдохнешь, отлежишься после ранения.
Удивленный эльф почесал в затылке и согласился.
Эльф так легко влился в жизнь семьи Карины, словно прожил здесь много лет. Даже отчужденно-холодный Ален немного оттаял в обществе вечно смеющегося лучника. С Яковом эльф быстро нашел общий язык, Алену оставалось только удивляться. Одна только Яночка до последнего сопротивлялась обаянию стрелка, пока тот не подарил ей настоящий лук, слаженный под крохотные детские ручки, с настоящими стрелами.
— …А помнишь битву у горы Георга? — весело продолжал разговор эльф.
Они ужинали все вместе: Яков, Карина, Ален, Арэн, маленькая Яночка, и сегодня Карина зазвала еще и Василису.
— Которую именно? — спросил Ален, дожевывая кусок яблочного пирога. — Их пять было!
— В тысяча восемьсот седьмом, битва с тысячей из армады Джина.
— Еще бы! Ты с тремя сотнями Штормов тогда армаду уполовинил!
— Да ну ты что, наши стрелы едва ли несколько сотен поразили! Там же латники были. Ален со своей полусотней такой Тартог тогда устроил, — обратился эльф к Якову и Карине. — Армада как раз подходила к подъему, латники-то щитами поприкрылись, и наши луки были бессильны. И тут маги разом ударили напалмовым огнем! Вот это была картина! Я засмотрелся, когда волна пламени катилась с горы! Я командую своим отступать и тут вижу, что огонь-то ничего этим лапотникам не сделал. Их тысяча, а магов всего пятьдесят. Ну, думаю, сейчас сметут ребят, как не было. Пригляделся, а за передовым отрядом пяток некромантов топает. Мои ребята уже отошли, я на склоне один остался. Делать нечего, хватаю свой боевой лук…
— А лук у него был два метра в длину! — хохотнув, перебил Ален. — И бил в яблочко без промаха на десять километров!
