Последовавших затем сочных, полных немыслимых поворотов и сравнений ругательств Свет не слышал ни разу в своей жизни. Он густо покраснел и шагнул в сторону, когда мимо него пронеслась толпа, несколько мгновений спустя сгрудившаяся у повозки. Последняя тряслась, словно в ней метался раненый зверь.
Бестолково крича; пытаясь взломать дверцу, свернуть засов с надежным замком, все как будто одновременно вспомнили о ключах и ринулись мимо Света обратно к костру. Тот, немного оглушенный непривычным шумом и мельканием тел, подошел к повозке и, примерившись, обрушил на замок свой кулак. Добротно сработанный искусным мастером замок выдержал; хрустнул засов, который, визжа гвоздями, выскочил из гнезда.
Дверца, оглушительно треснув о стенку повозки, распахнулась, и мимо юного охотника – даже не глянув на него – прошла черноглазая стройная красавица с пышной копной темных волос, волной спадающих на спину.
Свет вдруг произнес вполголоса слова поэта:
– Та черноокая красавица,
Оставившая без ума мужей без счета…
– Фардос? – изумленно произнес один из тех, кто окружил свою Предводительницу.
Свет словно очнулся.
– Ты тоже слышал о Фардосе? – он только сейчас осознал, что говорит с незнакомцем по-парсийски – на языке, чьи многообразие и сочность показала только что запертая в повозке двуногая хищница.
Незнакомец картинно потряс поднятыми к небу руками:
– Слышал ли я о Фардосе?! Слышал ли я о Фардосе?!!
Тут его перебил тот самый мужчина, который бросил в костер связки ключей:
– Ха! Наш Бензир его праправнук, – и добавил, смеясь, – правда, в это верит он один… Но он действительно помнит все стихи Фардоса. А может, и больше.
Бородач снова засмеялся. Затем он, подойдя ближе к Свету, церемонно поклонился:
– Скажи свое имя, могучий воин, чтобы мы, наши дети и внуки могли возносить его в своих молитвах к небу!
Охотник, уже начавший привыкать к цветистости речи новых знакомых, ответил кратко, как привык:
– Меня зовут Свет.
– Нажудин, – мужчина коснулся ладонью груди, – воистину благословенно Небо, проложившее твой путь мимо наших страданий.
Вообще-то путь охотника проложила Большая река, а потом горящая стрела, угодившая в лодку, но он не стал отказываться, когда Нажудин шагнул в сторону и сделал широкий жест в сторону костра, вокруг которого уже устраивались, весело шумя, его товарищи. Свету наперебой стали объяснять, что бывших пленников не кормили уже вторые сутки, и что вся та снедь, которую ему протягивали сразу несколько рук, у них же когда-то и была отобрана.
За поздним ужином охотник узнал, что спасенные им люди – часть небольшого кочевого племени парсов, захваченная бандитами врасплох.
– Они охотились за ней, – понизив голос, Нажудин показал большой костью в сторону Предводительницы, сидевшей по ту сторону костра с гордым и неприступным видом.
– Зачем? – Свет наперед знал ответ, и спросил, желая лишь разговорить собеседника.
– Это проклятие великого племени парсов, – Нажудин погрустнел, – нечестивые мастера Дао! Не видать им ни силы Фардоса как… как…
Он оглянулся в поисках лучшего сравнения и вдруг испуганно замолчал, наткнувшись на прямой взгляд Предводительницы. Царственная красавица вдруг улыбнулась, прекратившись в обыкновенную, хоть и очень красивую девушку. Она перевела взгляд на Бензира:
– Прочти нам легенду о силе Фардоса.
Как не силен был шум вокруг костра, ее слова услышали все. Разговоры мгновенно прервались и Бензир, с трудом глотая не разжеванный кусок, встал. Откашлявшись, он начал декламировать строки, не раз слышанные охотником из уст учителя.
Бензир оказался не только лучшим знатоком творчествам великого поэта, но и прекрасным чтецом. Однако, как ни был очарован Свет волшебством слов, он сразу отметил, что смысл услышанного не совсем соответствует тому, что намертво было запечатлено в его голове. И как только Бензир умолк, охотник воскликнул:
– Но я слышал совсем другое…
– Да, – словно получив молчаливое согласие Предводительницы, кивнул Бензир, – все свитки говорят, что удивительную силу нашего поэта получит тот, кто принесет в жертву главу рода парсов. Истинные строки божественного Фардоса, кроме самих парсов слышали немногие.
Он нараспев повторил главные строки поэмы:
– Тому, кто подвиги свершит,
Ее спасая;
За кем пойдет она,
Готовая на жертву!
Свет криво усмехнулся:
– Значит, Иджомах не получит силы, даже если изведет всех Предводительниц парсов?
Сразу несколько парсов вскочили с ножами в руках, и тут же медленно опустились на место, лишь только Предводительница подняла руку.
– Пока есть великий род парсов, у него всегда будут Предводительницы, – сурово ответила Халида – так звали гордую красавицу, – однако и ты слушал о мастере Иджомахе?
– У меня к нему долг крови, – молодой охотник уже давно понял, что учителя давно нет в живых, и кто повинен в его смерти.
Халида сделала паузу, словно ожидая, что Свет расскажет, какой урон причинил мастер Дао охотнику. Не дождавшись, она заметила:
– Что ж, так может сказать каждый парс.
