Теперь лично у меня «последних надежд» стало три. Одна — в банке, хранящаяся под личным оттиском силы, другая — на лацкане. Третья — третью я крутила сейчас в руках. Сир Дан любезно позаботился о том, чтобы южное поветрие не миновало меня стороной — и передал мне брошку до того, как я показала свою.
— Мне кажется, я заслуживаю объяснений. И… мне любопытно, сколько таких, — я щелкнула пальцем по птичке на фоне солнечного диска, — ходит сейчас на Юге. Двести? Триста?
Сколько брошей они сделали, чтобы сбить со следа тех, кто будет искать. Сколько. И — зачем?
— …пятьсот?
Ресницы Иссихара немного дрогнули, когда я сказала — «тысяча». Они сошли с ума. Сделать тысячу брошей за несколько дней — это сколько Мастерских нужно загрузить в три смены? Или… готовились заранее?
— Вы использовали меня, снова, — выдала я после короткого молчания. — А если бы у меня не было «последней надежды»?
— Была, — коротко отозвался Дан.
— Это же случайность!
— Сомневаюсь, — Иссихар с едва заметным облегчением откинулся назад на подушки и переплел пальцы. — Я пока не выявил закономерности, но вы — дестабилизирующий фактор. Это определение в отчетах менталистов… звучало нелепо, до тех пор, пока не начинаешь взаимодействовать с вами лично. И чем теснее взаимодействие, тем большее влияние… тем больше планы летят к шеккам, — закончил Дан сухо. — Все планы.
Я потянулась за орешками в шоколаде — мои любимые — слуги поставили целое блюдо, чтобы хоть чем-то занять пальцы и перевести взгляд.
— И я нахожу это… интересным.
— Интересным?! — я вздрогнула от тона Дана и поспешила напасть. — Вы ставили эксперимент на практике! На мне! Эксперимент, в котором были совершенно не уверены в результате! А если бы «надежда» не сработала при прямой атаке плетениями? А если бы вы промахнулись, чуть выше или ниже? Да если в конце концов, там были бы ядовитые змеи, или меня не успели вытащить вовремя?
— В этом случае мы бы умерли, — спокойно произнес Иссихар. — Оба.
Я фыркнула, перекатывая между пальцами орешки в шоколаде.
— Купаж — прекрасен. Северный сбор? Зимний боярышник в меду? Вы готовились очень… тщательно, — я сделала глоток чая и демонстративно положила в рот орешек. На столике не было ни одного блюда из тех, что не люблю.
— Не я, — отмел довод Иссихар. — Я только отдал приказ.
— Вы подставились специально, у Наместника, — я не спрашивала, я — утверждала. — Зачем.
Исси осторожно, очень осторожно пожал плечами.
— К пострадавшей стороне всегда больше доверия? Или так подозрения не коснуться рода Данов?
Исси опять промолчал.
— Я бы хотела знать, быть уверенной… ваш слуга сказал, что никто из личных слуг в резиденции не выжил, но… — я помолчала, подбирая слова. — Хотелось бы скорбеть в полной уверенности и поставить свечи по числу слуг…
— Сорок шесть. Вы можете зажечь сорок шесть свечей, госпожа, и… скорбеть в полной уверенности, — Иссихар прищурился. — Я уже говорил вам. Невесты рода Дан — безупречны. Всегда. Репутация наших женщин всегда белее песков, а кровь смывает любые темные пятна. Пошлите вестник, — взгляд Дана упал на мою руку, — или отправьте Нарочного, если слов свидетелей, которые нашел ваш брат, окажется недостаточно. Двадцать человек охотно подтвердят, что… молились рядом с вами бок о бок… всю ночь напролет.
Я кивнула, принимая предложение, хотя Акс сказал, что проблем не будет. И ещё раз оценила темную отметину на правой скуле бывшего жениха. Синяк был тщательно замазан, заживляющие плетения наложены, но свет иногда падал так, что границы были видны четко.
