– Не пересекаете линию круга, – Дан ещё раз указал на сияющий голубым периметр вокруг стола, на котором я сидела, и пошел к дальним стеллажам, на одном из которых стояла распакованная коробка. Пара мгновений, и сияющий зеленым фиал вспыхивает в свете магических светляков. Медицинские закаленные иглы, плетения инъекций и Иссихар резко выдыхает, прикрыв глаза, и повторяет операцию.
Дан щелкнул пальцами, и проекция времени зависла под потолком – прямо под силовыми линиями, ещё одно плетение – и начнется отчет. Я вытащила ритуальный нож и удобнее перехватила флейту, приготовившись играть, но... круг вокруг стола полыхнул, отзываясь на чужую силу.
Спину обдало холодом – лопатки заломило, и шея покрылась мурашками – опасность.
– Сир Иссихар, – протянула я насторожено. Исси стоял спиной ко мне, подняв руки с закатанными рукавами – кончики пальцев сияли силой. – Скажите, какой номер состава ограничителя вы вкололи? Сир ...
– Семнадцатый...
– И это не ограничитель, – Исси обернулся ко мне с закрытыми глазами, одним слитным движением, как будто перетек из одного состояния в другое. – Это – катализатор, – когда Иссихар открыл глаза – радужки полыхнули золотом.
***
Старик не лез. Пристроился в сторонке – на широкой, отполированной до блеска деревянной лавке, у окна, чтобы не мешать.
Марта сновала по кухне, вытаскивала из ящиков – дверцы хлопали громко – тканые мешочки, перевязанные бечевой, открывала, нюха, морщилась и откладывала на две кучки – одну, ту, что поменьше на краешек стола – это возьмет с собой. И вторую – побольше – просто бросала подальше без разбора.
Глиняные горшочки, запечатанные воском, пучки трав с притолоки, пара полотенец – тут Старик крякнул, но ничего не сказал – зачем ей полотенца? Моток веревки, соль, камни – вес получался приличным, на Арке с нее сдерут дополнительные империалы.
А если учесть, что и сама аллари была не худой... Старик крякнул ещё раз – на этот раз от удовольствия, наблюдая, как крутобедрая, статная, ещё совсем почти молодая по его меркам знахарка, плавно двигается по маленькой кухне, чуть пританцовывая. Цветные юбки закручивались по подолу в такт звону браслетов, сережки поблескивали, темные – почти угольные пряди выбивались из под платка, обмотанного вокруг головы, и липли на потный лоб. Дом Марта топила жарко, как и все южане из кочевых, которые осели на Севере, но так и не привыкли к суровым зимам.
Тепло греет кости – и сейчас Старик почти дремал, разморенный с мороза – за окошком мело – с предгорий пришла пурга, и все было белым-белым – шагу не ступить, руку вытяни – и пальцев не видать.Самые лютые декады после кануна зимы.
Золотые кругляши рассыпались по столу, покатились, отскочив от лавки, упали на пол и прилетели прямо под ноги Старика. Он поднял пару империалов, покрутил монеты – рассматривая чеканный профиль на монете с одной стороны, и птицу с крыльями на другой – фениксы.
Монета взлетела вверх, под самую притолоку, сверкнув в воздухе блестящим боком, и Старик поймал империал в полете и прихлопнул, накрыв другой ладонью – монета упала аверсом.
Марта не обращала на него внимания, занятая тем, что собирала мелочь в узелок. Старик подбросил монету ещё раз, поймал и прихлопнул, задержав дыхание.
– Что передает сын?
– На юге все тихо, – старый аллари выдохнул, вспоминая город, который видел в кругу глазами сына. Ему не нравилось всё – решение таборного совета и Помнящего – оставить девочку на милость Великого, и где? На юге. Не нравилось то, какие настроения были среди старейшин, не нравилось решение знахарки, не нравилось, что ей придется идти несколькими порталами, а аллари после такого количества чуждой силы всегда мутило. Не нравилось, что она решила закрыться от круга – это делало её слабой, но... Видящая решила.
Старик извернулся, устраиваясь на лавке поудобнее – тянуло и ломило спину, еще пару зим и он не сможет так же на равных работать с молодыми в конюшне.
– Оставь притирку.
Знахарка, немного подумав – все с полок лежало в беспорядке – перебросила ему маленький плоский горшочек, пахнущий привычно и терпко. Старик погладил шершавым пальцем гладкий глиняный бок и положил империал на крышку – птицей вверх.
Как же он – стар. Много зим назад – он помнил – эти золотые диски, которые принесли с собой «чужие» называли – «фениксами». Говорили «нет места в Империи, где нет фениксов», «крылья феникса простираются по всей Империи». В каждом доме, в каждом кармане. Сейчас эти желтые кругляши называют империалами, но что изменилось для аллари? Ни-че-го.
