– Сейр продолжает настаивать, – последнее слово аллари произнесла на выдохе – кончик трубки полыхнул красным, и запах дыма смешался с запахом костров у палаток и еды.
– Мы в меньшинстве, – произнес старейшина, легко проведя ладонью по глазам, чтобы стряхнуть мираж. – Их хорошо заняли на изнанке, и пока нет Ликаса – заменить его некем.
– Или нет желания заменить, – произнесла старуха утвердительно. – Потому что они боятся.
– И потому что боятся... девочка не предсказуема... – покладисто согласился он. Зная друг друга много зим, они научились понимать другого с полуслова. – Даже не думай, Сейла, – произнес он угрожающе. – Нас и так слишком мало в Совете.
– Хакан, – прошипела старуха. – Источник тоже не предсказуем, но никому не приходит в голову бояться пламени.
– Мнение «Помнящего» на руку Совету, а он высказался однозначно – оставить девочку в покое, никаких тренировок, никакой помощи, пока она на Юге. Или она выживет, или... это ее выбор.
– В покое! Мы потеряем всё, чего достигли, если откажем в помощи! – старуха резко перевернула трубку и выбила остатки табака несколькими решительными движениями.
Старейшина проследил, как черный пепел подхватывает и кружит ветер, перемешивая с золотыми песчинками.
– Я слушал сегодня пески... будет Буря. И никто не знает, что она принесет с собой.
Сейла молчала. Седые косички, украшенные лентами и бусинами, подрагивали на ветру.
– И ты – тоже чуешь, – произнес он утвердительно. – Грядет Буря, иначе ты не упустила бы возможность повидать внучку.
– Место Нэнс на Севере, и мы разговаривали сегодня в круге.
– Место Нэнс рядом с девочкой, но... сейчас здесь слишком опасно, – тонкая багряная полоска почти истаяла на горизонте, впитавшись в песок. – Тень от крыльев Феникса накрывает землю, – произнес он размеренно. Доводы Совета были в чем-то неоспоримы – девочка слишком слаба, слишком неопытна, и может раскрыться по незнанию. Слишком опасно – не тогда, когда рядом один из Фениксов. Поэтому ей закрыли доступ в круг, поэтому – лишили поддержки. Слишком рано – нельзя позволить, чтобы аллари связали с последними событиями.
– Я могла бы объяснить девочке лично, – Сейла упрямо тряхнула косичками, сунув трубку за пояс, и на миг вместо морщинистого лица он увидел юное, с гладкой смуглой кожей. Лицо девчонки, с которой они прыгали в таборе через костер много зим назад. Она повернулась – и глаза, глаза остались ровно такими же – жесткий взгляд, в котором полыхал темный непримиримый огонь.
– Встречи запрещены. Девочке передадут завтра, и ты не будешь ничего делать, Сейла. Ты не пойдешь против решения совета. Нэнс, – использовал он последний из возможных аргументов. Она спрятала внучку на Севере – сама, добровольно отправила к чужакам, отказалась от личного общения, чтобы держать ее подальше. Потому что Нэнс родилась слабой. Но её достанут и там. У них слишком мало голосов в совете, а Сейр уже использовал свое право.
– Она не простит, – произнесла Сейла обреченно, и он выдохнул – сдалась. – Она верит только Ликасу, и будет считать всех аллари врагами.
– Она должна сделать выбор, – повторил он терпеливо. – «Пока крылья Феникса накрывают юг, аллари не будут помогать Избранной. Проверка. Сделать выбор» – так выразился Помнящий, но он не сказал ни слова о том, что будет, если девочка выберет... Фениксов.
— Раздевайтесь, — скомандовала я, взмахнув флейтой. Сидеть на столе было неудобно – ноги не доставали до пола, но больше в этой небольшой лаборатории не было больше ничего.
Ничего, на что можно было бы сесть. Только печь, несколько полупустых стеллажей, два лабораторных стола и груда коробок, аккуратно сложенных ярусами в углу — видимо не успели разобрать слуги.
Алхимическая печь была новая — Иссихар не делал даже тестовый прогон – предохранитель — тонкая медная нить, на одном из кристаллов был не поврежден. Стулья видимо не успели принести тоже. Переезжали в явной спешке, как будто часть лаборатории перенесли с какого-то другого места, и ещё не успели разместить вещи и реактивы.
Дом Иссихара располагался на границе ремесленного и торгового кварталов. Добротный, но простой – в таких селятся купцы, а не сиры. Снаружи обнесенный высокой стеной в два моих роста из белоснежного камня, увитой редкими побегами южного винограда.
