— В каком смысле скользкий?
— Под любого подстелется, кто больше заплатит.
— Понятно… Панова на период операции убрать.
— Ты оговорилась, наверное. Секретаренко.
— Панова… Видишь ли, я уже поняла, что внедряться и добывать тебе «Мадонну» придется мне самой. А Даниил Евсеевич пару раз бывал у нас дома, в гостях у Ады, и меня видел. Если он, как ты говоришь, ведущий эксперт, у него глаз — рентген. Под любой маскировкой разглядит. А Секретаренко, наоборот, может оказаться очень полезен. Главное — чтобы никак не догадывался, что я связана с тобой. Даже если и начнет что-то подозревать после исчезновения «Мадонны» — ничего страшного. Быстро смекнет, что в этой ситуации ему ловить нечего, и о подозрениях своих постарается забыть. Я правильно говорю?
— Не начал бы под меня подкапываться. Он же знает о моем интересе.
— А я вот не знала, что ты идиотов нанимаешь, — отрезала Таня. — Должен же твой Секретаренко понимать, кто он и кто ты. Забьется с самую глубокую нору и носа не высунет, если жить хочет.
— Так-то оно так, но кое во что его посвятить придется.
— Зачем?
— А под каким соусом он тебя в дом к Мурину введет?
— Он? Зачем он? В дом меня введет племянница, Марина Валерьяновна. Я должна знать о ней все и как можно быстрее. Чтобы внедреж правильно провести.
— Сделаем.
— И последнее. Ты, помнится, называл цифру в четыреста тысяч.
— Если все получится.
— И сколько из них мои?
— Сочтемся. Я хотел предложить тысяч пятьдесят. А твои условия?
— Немного разберусь в обстановке, потом скажу, ладно?
Шеров не возражал.
Через неделю, получив исчерпывающую информацию по поводу Марины Валерьяновны Муриной и лично поглядев на нее — для этого пришлось съездить на денек в гости к Аде и немного покрутиться возле того медучилища, где трудилась вышеозначенная гражданка Мурина, и даже прокатиться с ней в одном вагоне метро, — Таня принялась разрабатывать «легенду» и сценарий внедрения.
Совсем в одиночку не потянуть. Нужны были прикрытие и помощник на месте. С прикрытием решилось просто — знакомые уже не раз говорили Тане, будто возле гостиницы «Космос», где Таня отродясь не бывала, видели женщину, поразительно похожую на нее, и только по вульгарному и совершенно недвусмысленному наряду понимали, что это никак не она. Дамочку у «Космоса» оперативно отловили якобы дружинники, но вместо отделения отвезли ее к Архимеду, где и побеседовали по душам. Таня наблюдала за разговором из-за раздвину" той ширмы в алькове.
Выяснилось, что зовут ночную бабочку Кирой Кварт, что она лимитчица с Урала работает на канатной фабрике, а после смены подрабатывает у «Космоса», правда, не очень успешно. Тане она показалась подходящей — издали и впрямь не отличить, сообразительная, бойкая на язычок, жадная до денег. В разгар беседы Таня вышла из-за ширмы и спокойно уселась рядом с оторопевшей Кирой. В течение десяти дней Кира по вечерам ходила вместо «Космоса» к Тане на инструктаж, а при переходе операции в активную фазу предъявила на своей фабрике внушительного вида санаторную карту и отправилась лечить больные легкие в санаторий под Одессой.
Путевка и вторая карта были оформлены на Татьяну Всеволодовну Захаржевскую. Для подстраховки в сопровождающие ей был выделен Архимед, которому так или иначе причитался отпуск.
С помощником было несколько сложнее. Роль ему отводилась ответственная, и о правильного выбора зависел исход всей операцир. Невольно помог Илларион, шеровский шофер, пришедший к патрону просить за дальнего родственника. Сергей Павлович Залепухин, двадцати одного года, служил в десантном подразделении в составе того, что официально стыдливо именовалось «ограниченным контингентом», а проще говоря, был отправлен Родиной на убой в далеком Афганистане.
