— Нам для плана эти груши ни к чему, — сообщил директор одного московского завода металлоизделий. — Но есть же у нас совесть!
Итак, надеяться мы можем только на директорскую совесть. «Пожалеем население, сделаем-ка немного этих самых груш!» — скажет директор, повинуясь голосу проснувшейся совести. И тут директора сразу начнут хватать за руки работники бухгалтерии, указывая на губительность такого шага. Начнется неравная борьба. От того, кто в ней победит — совесть или холодный расчет, — зависит, будут ли в магазине груши…
А вот одному заводу в г. Рыбинске разрешили (видимо, в порядке эксперимента) делать детали для сантехники из отходов хромированного металла, а вырученные деньги перечислять в фонд предприятия. И, вообразите, заводу мгновенно стало выгодно делать маленькие и дешевые сеточки для раковин. Магазин был ими завален. «Есть?» — угрюмо спрашивал не ждущий ничего доброго покупатель. «Есть!» — отвечал продавец и доставал сеточку с полки. И покупатель сперва не верил глазам, но потом верил. И так хорошо было, славно, взаимно вежливо, порхали улыбки… Деньги из кармана покупателя переходили только в кассу. За стенами же магазина, там, на тротуаре, царило молчание. Торговцы сеточками плакали навзрыд и посыпали головы пеплом…
Почему же нельзя сделать так, чтобы и другим заводам стало выгодно делать запасные части и разные мелкие детали? Почему вообще нельзя очень серьезно заняться этим больным вопросом? Государство-то терпит убытки!
…Каждый из нас помнит, как он обзванивал магазины. Занято, занято, занято, наконец номер свободен, и вы, безумно боясь, что трубку, не дослушав, положат, тонким, умоляющим, униженным голосом спрашивали: «Будьте добры, есть ли у вас…» В ответ рявкали: «Нет!» — и клали трубку, прежде чем вы успевали спросить: «А когда будет?» И вы некоторое время стонали, как от зубной боли, затем, опомнясь, звонили в следующий магазин. И наконец терпение награждалось — ответили: «Есть!» И вы мчались в магазин. Это непременно был самый отдаленный магазин, находящийся уже не в Москве, а где-то на необозримых просторах… Но вы ехали туда, видели толпу, спрашивали: «Кто последний?» — и терпеливо стояли, пока не выяснялось: товара не хватило на всех.
Знаю, найдутся люди, которые скажут: подумаешь, ваше время и ваши деньги! Вы же хотели о государственных убытках… А я об этом и говорю. Бессмысленная, идиотская растрата времени и нервов граждан очень невыгодна государству. Вы вообразите состояние духа гражданина, явившегося на работу после описанных приключений. Не там его мысли, не там, где им быть должно…
Можно и более весомо, грубо, зримо показать государственные убытки. Из неисправных бачков течет вода. Кубометр стоит 4 копейки. За сутки вытекает 5 кубиков. А если такое происходит во многих квартирах? Управление водоканализационного хозяйства Мосгорисполкома утверждает, что 15—20 процентов потерь воды в столице происходит из-за неисправной сантехники. Из-за груш, следовательно, которых нет. Из-за копеечных запорных краников, которые делаются не из металла, а из полиэтилена и которых тоже нет. Но эти убытки сущий пустяк по сравнению с теми, которые терпит государство из-за того, что запасные части разворовываются и продаются из-под полы. Доходы от производства и продажи этих частей минуют государство. И хотя вряд ли кому-нибудь удалось подсчитать общую сумму таких доходов, есть все основания думать, что она огромна.
Казалось бы, положение такое, что надо бить в набатный колокол и принимать срочные меры. Но колокол молчит. Почему же?
А потому, наверное, что кроме здравого смысла есть еще и бумага.
Потери граждан, моральные и материальные, эти незримые слезы, в отчетах не отражены. Рокфеллеровские прибыли жуликов если где и зафиксированы, то лишь частично в милицейских протоколах, а это иные бумаги, иные инстанции. Падение нравов, лица крадущие и лица выпивающие — опять-таки дело иных инстанций. В бумагах же, о которых речь, этого нет. Там не отражены и потери от краж деталей. Значит, все благополучно, значит, государство убытков не терпит, и ради чего заниматься хлопотными перестройками? И ради кого? Покупателя? Но он у нас терпеливый.
А мы и в самом деле притерпелись. И деловито спрашиваем друг друга:
— Не знаете, где можно купить это?
— Есть один… Все может достать. Совершенный бандит на вид. У меня в телефонной книжке он так на букву «Б» и записан. Сейчас найду. Ага, вот… Бандит… Пишите телефон!
А вода продолжает течь из негодных бачков. И сколько еще ее, этой воды, утечет…
На станции техобслуживания моему знакомому продали бракованную водяную помпу. Вместе с пострадавшим я поехала на станцию: мне хотелось слышать, как там будут оправдываться. Но директор станции и не думал оправдываться:
— Идите к кладовщику дяде Гоше, может, он вам другую найдет.
В кладовой толпились рабочие. Дядя Гоша сказал:
— Еще три помпы есть. Может, какая попадется без брака. Это как повезет. Сейчас принесу.