Тем не менее на следующий день Мамонтов попытался продолжить штурм на центральном участке, в месте прорыва железной дороги. Однако за ночь красные произвели перегруппировку. Сюда, на столь явно наметившийся участок атаки, была переброшена вся артиллерия, 27 батарей. И более 100 орудий встретили ураганным огнем атаку донской Молодой бригады. Понеся большие потери, белые откатились назад. (Этот бой имел еще одно печальное последствие в будущем Сталин возлюбил Кулика, командовавшего царицынской артиллерией, и, придя к власти, сделал его крупным военачальником.
И сколько же бед наделал маршал Кулик в Отечественную, сколько народу положил из-за своей абсолютной бездарности!) А через два дня 2-й кавалерийский полк Стальной дивизии (сам величиной с хорошую дивизию, 3 тыс. сабель) ударил на юг и прорвал окружение, в котором пребывала конница 10-й армии. Мамонтов вынужден был отойти от города.
В ноябре наступление на Царицын повторилось. Одновременно возобновились успехи на Воронежском фронте. И вновь здесь отличился Гундоровский полк. Полк этот был особенным. Выставила его богатая и процветающая Гундоровская станица (ныне г. Донецк). Она славилась по всему Дону своим товариществом, патриотизмом, начинаниями. Например, в Гундоровской действовало Высшее политехническое училище, основанное по почину станичников на их средства. В войну большинство гундоровцев служили в 10-м полку, многократно отличавшемся на фронте и входившем в состав 3-го конного корпуса. И в гражданскую созданный в станице полк зарекомендовал себя как лучший. Его даже трогать не стали при переформировании станичных частей в номерные. В качестве отличительного знака гундоровцы носили в петлицах георгиевские ленты — большинство их были Георгиевскими кавалерами за мировую войну, а многие имели по 2, 3 и даже 4 креста. Численность полка, в зависимости от потерь, колебалась от 1 до 2,5 тыс. чел. Но пополнялся он не по мобилизациям. Когда количество бойцов в строю слишком уменьшалось, писали в станицу: "Нас мало, высылайте пополнения". И шли на подмогу добровольно станичники, невзирая на возраст. Это был поистине былинный, народный полк, не знавший ни дезертирства, ни трусости. Красноармейцы предпочитали с гундоровцами не встречаться. Боялись самого названия. А некоторые, узнав, что перед ними гундоровцы, считали не зазорным поднять руки.
В начале ноября полк нанес мощный удар красным у слободы Васильевки. Противник, подтянув резервы, в том числе ударные коммунистические батальоны, ответил контрнаступлением. Гундоровцы не дрогнули, опрокинули красных во встречном бою и разгромили, захватив 5 тыс. пленных. Генерал Денисов мгновенно среагировал на эту победу, и в брешь, образовавшую в красном фронте, направил дополнительные силы. После упорных боев казаки заняли г. Бобров, а вслед за ним узловую станцию Лиски. Они были уже в 35 км от Воронежа, заняв больше половины губернии.
Но тут последовал очередной удар с севера. На этот раз — широкомасштабная операция, для руководства которой приехал лично Троцкий. В Тамбовской и Саратовской губерниях собрали сильный армейский кулак, влив в него казаков Миронова. Численность группировки достигала 40 тыс. при 110 орудиях. Троцкий, выступая перед красноармейцами, призывал их покончить с Доном, очистить его от казачества, забрать хлеб и уголь. Эта армия вторглась в Хоперский и Усть-Медведицкий округа. Тут фронт держали всего 8 тыс. казаков. Их оборона была смята. Большевики начали растекаться по донской земле. Но эту попытку нового нашествия еще удалось отразить. Краснов и Денисов пожертвовали успехами под Воронежем и лучшие части перебросили для ликвидации прорыва. Был приостановлен и натиск на Царицын. Конница Мамонтова тоже двинулась на север.
Смелыми маневрами, угрозой фланговых ударов неприятеля остановили. Миронов дважды понес серьезные поражения под Усть-Медведицкой, и к середине ноября красных выбросили из северных округов.
Опять вроде бы счастье улыбалось казакам. Они контролировали три пятых Воронежской губернии, на 12 км подступили к Камышину, держали под угрозой Царицын. Но Дон уже выдыхался. На него бросали группировку за группировкой, били одних — сюда слали других. А казаки на фронте оставались одни и те же. Сменить части, чтобы дать им отдых, было некем. Свежих сил взять было негде. К зиме снова пришлось объявить всеобщую мобилизацию от 19 до 52 лет. В большинстве семей кто-то был убит или ранен. Все годные лошади были отданы фронту. Туда же шло мясо, хлеб, одежда. До зимы Краснов стремился закрепиться на удобных рубежах. Главной угрозой представлялся Царицын, нависший на западном берегу Волги постоянным источником опасности. Сюда направлялись вновь формируемые части Молодой армии — 3-я Донская дивизия, 2-я стрелковая бригада. Попытки ни к чему не привели. Не было тяжелой артиллерии, чтобы подавить огонь многочисленных царицынских батарей, щедро снабжавшихся снарядами по Волге. Да и казаки с детства готовились к маневренной, полевой войне. Прорывать укрепленные полосы они никогда не учились и не умели.
