Куда хуже обстояло дело на Дону. Были, правда, и здесь частные успехи. Опять отличились гундоровцы, взявшие Борисоглебск, узловую станцию Поворино и 5 тыс. пленных. Успешно сражался на Царицынском фронте Мамонтов против 10-й армии, хотя вступивший после Ворошилова в командование Егоров превратил ее во внушительную силу. Довел численность до 70 тыс. чел., реорганизовал, создав кавдивизию Думенко в 4 тыс. сабель — зародыш буденновской конармии. Катастрофа приближалась. На других участках фронта казаки держались из последних сил. В конце ноября на фронт обрушилась суровая зима, снежная и морозная. Метели засыпали неглубокие окопы. От красноармейцев на Дон пришел тиф… Боевые действия шли уже не из соображений тактики, а за жилье, за тепло и крыши. Отступающие сжигали что могли. Части жались к населенным пунктам. Набивались в обгорелые дома, затыкали окна мешками и согревались животным теплом.
В дополнение уход немцев с Украины открыл Дон с запада. Линия фронта сразу увеличилась на 600 км. Причем эта дыра приходилась на большевистски настроенный угольный район, где тут же стали возникать красногвардейские отряды. Из Харькова грозил войной петлюровский атаман Болбочан, из Таврии потянулись махновцы. И двинулись, помаленьку обтекая Войско Донское, части 8-й красной армии. Пришлось остановить наступательные операции на царицынском фронте, перебросить сюда две дивизии, которые заняли Луганск, Дебальцево, Мариуполь. Но этого было ничтожно мало, фронт охранялся лишь редкими заставами. На других участках ослаблялось что можно. Краснов обратился за помощью к Деникину. Тот откликнулся. Немедленно была вы делена пехотная дивизия Владимира Зеноновича Май-Маевского в 2,5 тыс. чел. В середине декабря она высадилась в Таганроге и заняла участок от Мариуполя до Юзовки. Большего Деникин прислать не мог. Ведь в то же время он отправил отряды в Крым, в Северную Таврию, после высадки союзников в Одессе послал туда бригаду ген. Тимановского. А польскую дивизию Зелинского в знак доброй воли через Одессу отправил на родину, считая Польшу союзницей. И на Северном Кавказе закипало решающее сражение.
С появлением добровольцев в Донбассе еще более остро встал вопрос единого командования. Переговоры об этом начались 26.11. В Екатеринодаре под председательством ген. Драгомирова состоялось совещание между представителями Добровольческой армии, Дона и Кубани о единой власти, едином командовании и едином представительстве перед иностранными державами. Совещание продолжалось 2 дня, но к согласию не пришли, донские представители генералы Греков, Свечин и Поляков заняли непримиримую отрицательную позицию. За посредничество взялся генерал Пуль. 21.12 состоялась его встреча с Красновым. Началась она с недоразумений. На станции Кущевка английский генерал и донской атаман долго препирались, кто к кому должен первым явиться. Пуль — как представитель Антанты, или Краснов — как глава «суверенного» государства. Чуть вообще не разъехались, но Пуль уступил. Соответственно встретились холодно.
Однако следует отдать Пулю должное, он умел жертвовать мелочами и амбициями ради главного. И научился понимать русских белогвардейцев куда лучше, чем дипломаты и политики. Две непримиримые позиции — главы Деникинского правительства ген. Драгомирова, настаивавшего на полном подчинении Дона Деникину, и донского главнокомандующего ген. Денисова, полностью отрицавшего такое подчинение, Пуль сумел за 3 часа беседы привести к компромиссному варианту: Донская армия переходит в подчинение Деникина, но остается автономной единицей, как австралийская армия в составе британской. И приказы отдаются Деникиным через атамана и Донской штаб. 8 января в Торговой, опять после ожесточенного препирательства между Драгомировым и Денисовым, соглашение о едином командовании, единой экономической и финансовой системе было достигнуто. Деникин и Краснов подписали об этом соответствующие приказы. Теперь Деникин стал главнокомандующим Вооруженными силами Юга России.
