Казаки стали браться за оружие. А после нескольких стычек вдруг появилась отступающая Кубанская армия. Она была совершенно разложившейся, почти небоеспособной — красные преследовали ее очень малыми силами. Будучи атакованной на открытом месте, она наверняка разбежалась бы. Но армия Черноморского ревкома сама состояла из дезертиров и перебежчиков. Обнаружив катящуюся на нее массу войск, она поспешно отступила и укрепилась на Гойтхском перевал. А тут ее просто-напросто смели — на узкой горной дороге передовые части казаков не могли ни отступить, ни остановиться, сзади напирали обозы, люди, скот…
Ревком и его бегущее воинство 20.03 в панике бросили Туапсе и отошли севернее, в Геленджик. В город хлынули кубанцы, распространяясь по окрестностям — у отступающих не имелось никаких припасов, и главной целью становилось найти продовольствие и фураж в приморских селениях. Деморализованная Черноморская красная армия паниковала и в Геленджике, опасаясь, что кубанцы пойдут следом и раздавят ее. Узнав, что белые эвакуируют Новороссийск, тут же двинулась дальше на север, на соединение с 9-й советской армией. И на середине пути, у Кабардинки, столкнулась с другой деморализованной толпой — несколькими тысячами донцов и добровольцев, не попавших в Новороссийске на корабли и шедших берегом на Туапсе. Здесь большевикам повезло. При первой же стычке белые части замитинговали и рассыпались кто куда. Меньшинство были подобраны с берега миноносцами, большинство ушли в горы или сдались.
Тем временем Кубанская армия потекла на Сочи. Долго оставаться на одном месте она не могла, подъев местные припасы. Ее двигал голод, плач детей на беженских телегах и рев некормленой скотины. «Зеленая» Черноморская республика попыталась не пустить к себе пришельцев, собрав около тысячи человек ополчения и построив укрепления на речке Чухук. Не тут-то было. Обстрел наступающих не останавливал по той же причине — сзади на них давила идущая масса. «Ополчение» разбежалось. Комитет освобождения Черноморья и все его "правительственные учреждения" в панике оставили Сочи. Только в Гаграх, на грузинской территории, их смогли догнать председатель кубанского правительства Иванес и представители Рады, чтобы объясниться в мире и дружбе. Заключили соглашение о том, что кубанцы не вмешиваются во внутреннюю жизнь Черноморья, признают местное «правительство» и обязуются без его ведома не расквартировывать по городам и селениям своих войск. По условиям перемирия армия прекращала движение на Сочи. Кубанцы просили «заимообразно» помочь им продуктами, обязуясь защищать Черноморскую республику от красных до лучших времен.
Узкая прибрежная полоса была очень бедной в продовольственном отношении хлебом она пользовалась привозным, а высеваемой крестьянами кукурузы и пшеницы едва хватало для собственного пропитания. Тем более шел март, запасы подобрала зима. И война, прекратившая подвоз из «деникинских» областей, заставлявшая кормить свою «армию». Кубанское правительство, не признававшее теперь «русского» командования, почему-то рассчитывало на то, что продовольствие доставят из Крыма (тоже в этом плане небогатого). Но поскольку военное начальство относилось к крымской власти иначе, постоянно стараясь наладить с ней связь, на какую-то помощь все-таки можно было надеяться. Действительно, транспорт с мукой и зерном в Туапсе пришел… 31 марта. В этот же день красные части, преследующие кубанцев и отставшие от них, через перевалы вышли к Туапсе. И все соглашения с перемириями полетели к чертям. Части и обозы, занимавшие Туапсе, без боя бросили город и начали отступать на юг. По телефону оттуда передали командиру головной дивизии ген. Агоеву, чтобы он немедленно занимал Сочи. На собственное правительство и его политические шаги, а уж тем более на какой-то Комитет освобождения Черноморья 60-тысячной массе, получившей новый толчок сзади, было глубоко плевать.
