Британия спешно направила на Балтику военную эскадру. Несколько кораблей бросили якоря в Данциге (Гданьске), несколько — в Гельсингфорсе, в качестве предупреждения. Полякам усиливалась помощь вооружением и техникой, в Варшаву выехала англо-французская миссия ген. Вейгана и ген. Редклиффа. Франция послала также офицеров-инструкторов. Черчилль обратился к германским генералам Гофману и Людендорфу, выясняя возможность срочного создания второй линии обороны против большевизма — немецкой. Даже Ллойд-Джордж вынужден был пойти на попятную, заявив в палате общин, что ею правительство возобновит снабжение белых армий. В Англии и Франции начали создаваться отряды добровольцев из лиц польской национальности, пожелавших помочь родине. Госдепартамент США 10.08 выступил с "нотой Кольби", указывая, что американское правительство "относится враждебно ко всякого рода переговорам с советским режимом". А Латвия, формальная союзница Польши, наоборот, поспешила 11.08 заключить с Совдепией сепаратный мир. Решила, от греха подальше, перескочить в «нейтралы». Как прежде немцев предала, так теперь поляков вместе с Антантой. Большевикам это было тоже выгодно — они могли теперь не опасаться за этот фланг и снять войска на главное направление.
В самой Польше красное нашествие подняло и объединило все слои населения В данном случае как раз национального гонора коммунисты не учли. Пилсудским использовалось в агитационных целях уже упоминавшееся воззвание Брусилова, Гутора и других «покрасневших» генералов к бывшим офицерам — как доказательство неизменности «имперской» политики России. Другим козырем национальной агитации стало создание советского «правительства» в Белостоке причем сформированного в основном из евреев (хоть и польских). Всячески подогревались и антирусские настроения. Учредительный Сейм ускорил принятие решения об аграрной реформе, выбив у большевиков орудие агитации среди крестьянства — теперь оно шло в армию сражаться за собственную землю. Поднять народ на защиту отечества правительству помогала католическая церковь. Колеблющихся убеждали действия Красной армии на оккупированной территории погромы, реквизиции, поруганные костелы. Формировались добровольческие «охотничьи» полки. Социалисты создавали для борьбы с большевиками "красный легион", а аристократия для той же цели — "черный легион", причем одна из рот в нем была женская, куда пошли представительницы знатных фамилий страны.
Окончательно решив пожертвовать Львовом ради Варшавы, Пилсудский снял оттуда 18-ю пехотную дивизию, ряд других частей 6-й армии. Из них, из вновь формируемых войск и разбитых, приводимых в порядок, из перебрасываемых с германской границы гарнизонов, он начал создавать сильную резервную группировку в районе Демблина (Ивангорода) — южнее Варшавы, на фланге наступающих армий Тухачевского.
10.08 Западный фронт получил директиву главного командования на штурм польской столицы. Ленинское "бешеное усиление наступления", призрак "мировой революции" опьянили красных. Наступление уже катилось, как в хмельном угаре. Далеко отстали вторые эшелоны, тылы, резервы, многие строевые части застрявшие из-за взорванных мостов, дорожных пробок или выставленные заслонами против обойденных узлов обороны. В результате к началу штурма у Тухачевского под рукой оставалось всего 50 тыс. чел. Однако, считая противника уже уничтоженным, такими мелочами пренебрегли. Около 30 тыс. выделялось для обхода Варшавы с севера, 16-я армия — 11 тыс. чел., наступала на нее в лоб, а Мозырская группа — около 8 тыс., обходила с юга.
11.08 главком Каменев забеспокоился, почуяв неладное. И решил временно отказаться от взятия Львова, 12-ю армию Юго-Западного фронта, уже повернувшую от Владимира-Волы некого на юг и пошедшую в обход Львова на Томашев и Рава-Русскую, он приказал повернуть на запад — на Люблин, чтобы прикрыть фланг Западного фронта, 1-ю Конармию нацелил в том же направлении — на Замостье. Но куда там! Все менять, все комкать, маршировать черт знает куда только затем, чтобы перестраховаться и оберегать чужие успехи? Притом уже предопределенные! А здесь сыпались свои собственные громкие успехи, один за другим сдавались города! В угаре побед терялась связь между армиями и соединениями, начавшими выбирать себе достойные цели — побогаче и посолиднее.
