2.09 красные пошли на штурм Арка. После двенадцатичасового боя крепость пала. Эмир накануне ночью выбрался из города через Северные ворота, еще остававшиеся свободными, и бежал в кишлак Дюшамбе. Где-то как-то подзабыв, что пришли в это государство на помощь "братьям по классу", красные провели в Бухаре капитальную «реквизицию» — вывезли в Самаркандский банк 7 вагонов золота и драгоценностей, захваченных из сокровищниц эмира в Бухаре и Шахрисабзе. Не забывали герои-освободители и себя. Интернациональная бригада, переброшенная затем на Южный фронт, щеголяла там саблями, усыпанными редкими по величине драгоценными камнями с золотыми эфесами и ножнами тончайшей работы. А в поездах, шедших из Туркестана в Москву (вплоть до поезда самого Фрунзе), чекисты стали устраивать повальные обыски, надеясь урвать и себе часть разграбленных ценностей.
Сейид-Алим заявил, что отдает эмират в подданство Великобритании. Практических последствий этот акт не имел. Каким образом англичане добрались бы до Бухары? Через враждебный им Афганистан? Вместо эмирата образовалась Бухарская Народная советская республика. Как думаете, кто ею руководил председатель Совета Народных Назиров, 24-летний Файзулла Ходжаев или советский полпред? Им стал не кто иной, как В. В. Куйбышев. А Фрунзе нацелил новую республику на войну. С оставшимися басмачами — Куршир-матом, Муэтдином, Исраилом, Ибрагим-беком. Чтобы выбить у них религиозные и национальные козыри. Дескать, теперь против них сражаются вообще не русские, а бухарцы. Азиатская война руками азиатов…
11 августа 1920 г., когда Польше приходилось совсем худо, Франция опубликовала заявление:
"Принимая во внимание военные успехи и усиление правительства генерала Врангеля, а также его заверения относительно верности прежним обязательствам России, французское правительство решило признать правительство ген. Врангеля фактическим правительством Южной России".
Это было первое (и единственное) официальное признание Западом белогвардейских правительств. Поскольку даже Колчак такового не удостоился, то можно полагать, что белых так «зауважали», лишь увидев большевиков, рвущихся в Европу. И Англия одумалась, решив возобновить поставки Врангелю. Да и Польша, до того игнорировавшая белогвардейцев, только теперь разглядела в них союзников и начала присылать через Румынию части ген. Бредова, еще с февраля интернированные в ее лагерях.
Однако Врангель тоже находился в тяжелом положении. "Военные успехи", отмеченные Францией, конечно, были, но они не носили решающего характера. Русская армия, вышедшая из Крыма, осталась запертой в Северной Таврии. Красные имели численный перевес и непрерывно подтягивали свежие силы. Фактически белым удавалось держаться лишь постоянными перегруппировками одних и тех же частей, что изматывало войска, а интенсивность боев вела к большим потерям. Становилось ясно, что такая война рано или поздно до добра не доведет. Чтобы добиться перелома, взять в свои руки стратегическую инициативу, требовались какие-то новые, кардинальные решения. И с июля начал разрабатываться план крупного десанта на Кубань.
План вовсе не был авантюрным, как его впоследствии классифицировала советская история. Он основывался на объективных предпосылках и, с точки зрения закономерностей гражданской войны давал надежду на крупный успех. Хотя политика казачьего геноцида коммунистами больше не проводилась, но «нормальная» советская власть тоже была штукой несладкой. И те же дезертиры, те же «зеленые» снова пошли в леса и плавни. То там, то здесь вспыхивали восстания. По большевистским данным, на Кубани насчитывалось около 30 крупных отрядов общей численностью 13 тыс. чел. Самый значительный — "армия возрождения России" ген. Фостикова — достигал 5,5 тыс. чел. с 10 орудиями и 35 пулеметами. Одержав ряд побед над красными, Фостиков занял Баталпашинский и часть Лабинского отделов. В общем, ситуация напоминала 1919 г. на Дону, когда в тылу у врага полыхало Вешенское восстание и прорыв к нему относительно небольших сил привел к крупному разгрому красных и освобождению значительной территории.
Для связи к Фостикову Врангель направил полковника Меклинга с группой офицеров, а чтобы не возникло более недоразумений с казачеством, 4.08 заключил договор с правительствами Дона, Кубани, Терека и Астрахани, находившимися в Крыму, согласно которому казачьим войскам обеспечивалась полная независимость во внутреннем устройстве, их представители вводились в состав южнорусского правительства, а главнокомандующему предоставлялась вся полнота власти над казачьими вооруженными силами. Кубанское правительство состояло из тех же самостийников, но, очутившись в Крыму, они стали гораздо сговорчивее.
