Белокурая гейша полностью

Я вспомнила, что последовала за Симойё по сияющему коридору, а потом, поднявшись по ступеням, оказалась в длинной комнате с низким потолком, разделенной на три секции ширмами из непрозрачной золоченой бумаги. Не успела она меня остановить, как я выбежала на балкон из полированного кедра, чтобы посмотреть в ночь в надежде увидеть отца. Но его нигде не было.

Сердце мое отозвалось болью, и я беспомощно упала на колени перед стенным экраном и, вцепившись ногтями в нарисованные на нем изящные ветви, разрыдалась. Я молилась лишь, чтобы боги не отнеслись к моему поступку неблагосклонно. У меня вдруг возникло странное чувство, что я никогда больше не увижу своего отца, и эта утрата породила в моей душе гнев и печаль, столь сильные, что я напрочь забыла о хороших манерах, которым меня учили в миссионерской школе. Терзаемая болью, я схватила вазу с цветочным орнаментом, стоящую в нише в стене, и зашвырнула ее через комнату, чтобы дать выход своему гневу. Симойё просто стояла и наблюдала, на лице ее не отражалось никаких эмоций, что было свойственно гейше. Я же выпустила пар и теперь, тяжело дыша и хватая ртом воздух, смотрела на нее, смотрящую на меня. То был самый возвышенный момент в моей жизни. Как это ни странно, полнейшее отсутствие у Симойё эмоций успокоило меня и осушило мои слезы.

Мне стало холодно, по моим обнаженным грудям забегали, точно играя в салки, мурашки, а соски напряглись, как почки вишневого дерева. Тело мое омывало приятное ощущение, и я поняла, что могу пошевелить пальцами на руках и ногах. Неужели боги освободили меня от сна мертвого духа? Если это так, то мне нужно исчезнуть до того, как девушки вернутся. Я слегка покачала бедрами, и шелковый халат соскользнул с моего живота. Все мое существо трепетало, будто ко мне прикасалась испытующая рука. Я дотронулась ладонью до преддверия своего лона и ощутила под пальцами мягкую обнаженную плоть, а затем…

Вздох замер у меня в горле, когда мозг получил сигнал, в который я не могла поверить.

С меня сняли панталоны. Я лежала совершенно обнаженной.

Где же моя одежда? Ах да, вспомнила. Симойё позвала свою служанку Аи, чтобы та помогла мне снять намокшую под дождем одежду. Аи говорила мало и критиковала все, что делалось не так, как было принято в Чайном доме Оглядывающегося дерева, что распространялось и на мою просьбу оставить при мне мою одежду. Служанка унесла ее, стоило мне на мгновение отвлечься, а я осталась стоять голой в холодной комнате, испытывая при этом сильнейшее смущение.

Или это также является частью обучения гейши?

Завернувшись в футон, я поспешила по коридору прямиком к двери комнаты старой служанки и забарабанила в нее. Бормоча что-то себе под нос о «вонючих чужестранцах», она выдала мне белый шелковый халат и чашку зеленого чая, обжегшего мне губы и имевшего странный привкус. Под пристальным взглядом Аи я выпила напиток до дна - а в него была добавлена рисовая водка, я уверена! - и погрузилась в глубокий сон. Пробудилась я лишь тогда, когда услышала щелканье ножниц.

Я пыталась сесть, но мышцы словно задеревенели. Тогда я принялась проклинать богов за то, что привязали меня к полу невидимыми путами действия сильного напитка. Я снова сделала попытку пошевелиться. Ничего не произошло. Дыхание мое участилось, когда я услышала голоса. Девичьи голоса.

Они идут назад.

- Она не сделала нам ничего дурного, Юки-сан. Отчего же ты хочешь, чтобы она потеряла лицо?

- А у тебя в голове, похоже, вместо мозгов птичьи перья, Марико-сан! - огрызнулась та, которую звали Юки. - Будто не знаешь о новом постановлении императора.

- Нет, - покорно отозвалась Марико.

- Он безмерно уважает представителей Запада, поэтому повелел, чтобы наши мужчины женились на белых женщинах.

Я слышала ворчанье Юки о том, как сильно все изменилось с появлением этих европейцев, говорящих по-английски, которые на приемах у гейш обсуждают лишь политику, напрочь игнорируя как самих гейш, так и их таланты. Мне очень хотелось сообщить ей свои соображения на этот счет, но под воздействием рисовой водки я сделалась вялой и безынициативной.

- А мы-то что можем сделать, раз император хочет заключения таких браков? - возразила Марико. - Мы всего лишь служанки.

- Совсем скоро я стану майко. А если боги улыбнутся и твоему непримечательному лицу, Марико-сан, то однажды и ты ею станешь.

- Я всем сердцем желаю сделаться майко.

- Так почему ты хочешь, чтобы все внимание досталось этой девчонке, Марико-сан? Что же тогда будет с нами?

- Не беспокойся, Юки-сан, - заверила ее собеседница, - гейши будут существовать до тех пор, пока мужчины будут испытывать сексуальные желания.

Голосок у нее был почти детский, но мелодичный, нежный и мягкий. В этой девушке я уловила отголосок того же желания, которое испытывала и сама, и покрепче смежила веки, молясь, чтобы она помогла мне.