Белокурая гейша полностью

Журчание проточной воды смягчило странное тепло, затопившее мое тело. Мы проскользнули через двери из рисовой бумаги, разрисованные журавлями всех цветов радуги. Я подумала, что это, должно быть, вход в личные покои окасан. Марико приложила палец к губам, предупреждая меня не произносить ни слова, затем отодвинула боковую панель, чтобы мы могли проникнуть внутрь.

Дождь изливал на землю свою прохладу, мягко барабаня по деревянной крыше, но внутри Чайного дома Оглядывающегося дерева было очень тихо. Настолько тихо, что мы отчетливо различали женские стоны, смешанные с другими звуками, сопровождающими получение сексуального удовольствия. Мы слушали, как глухой шум нарастал, постепенно достигая апогея, и по комнате разливался едва уловимый, но восхитительный аромат, точно невидимые волны блаженства.

- У меня такие странные ощущения, Марико-сан, будто я готовлюсь отправиться в путешествие к новым, невиданным ранее землям, - чуть слышно произнесла я. - Путешествие, которое утолит снедающий меня изнутри голод.

- Все женщины испытывают этот голод, - прошептала в ответ Марико и добавила: - Именно для этого и существуют энгис.

- Энгис?

- Да, это модель мужского пениса, сделанная из бумаги или глины и заполненная леденцами. - Она облизала губы. - Очень вкусная.

Мне пришлось схватиться за живот, чтобы не рассмеяться, затем я подалась вперед, привстав на цыпочках, и заметила какое-то движение по ту сторону ширмы. То, что я видела как бы издалека, теперь нашло подтверждение в реальной жизни. Окасан Симойё сидела на корточках на татами, раскачиваясь вперед и назад. Вперед и назад. Она показалась мне особенно красивой в своем простом синем кимоно, пояс которого был завязан узлом сзади.

На лице ее застыло очень эротичное выражение, при виде которого мое собственное тело отреагировало самым неожиданным образом. Я испустила вздох, прежде чем сумела сдержаться. Марико тут же зажала мне рот рукой, ее черные глаза без слов молили меня сохранять тишину, так как если бы нас обнаружили, то подвергли бы страшному наказанию.

Я кивнула. Марико убрала от моих губ руку, мокрую от моей слюны. Не успела я почувствовать смущение, как она шепнула:

- Смотри.

Глаза мои расширились, а рот приоткрылся, но я не могла отвести глаз от окасан, которая переменила положение тела, выгнувшись вперед. Я вперила взгляд в какой-то предмет, привязанный ленточкой к ее пятке. Предмет этот был длинным, гладким и по форме напоминал…

- Гриб, - прошептала я и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не закричать от неожиданности. Я рассмотрела, что гриб этот был не растительного происхождения, но искусно изготовленной из коричневой кожи копией, напоминающей мужской пенис, анатомически настолько точный, что на нем даже были сделаны набухшие вены.

Я спряталась в тени ширмы, размышляя. Такое приспособление давало женщине контроль над своим телом. Я улыбнулась. Подобная власть заинтриговала меня и лишь усилила желание стать гейшей.

Я снова посмотрела на Симойё.

Она поднялась на ноги и завернула свое легкое шелковое кимоно до талии, затем привязала красный шнур поверх своего пояса, пропустив его под грудями. Она сняла испачканные носки и надела чистую пару.

- Зачем она меняет носки? - спросила я, повернув голову к Марико.

- Смятые или чуть-чуть загрязнившиеся носки считаются у гейш верхом непристойности, а чистые белые пятки и пальцы являются символом женского благородства и утонченности.

Я улыбнулась, размышляя о том, как странно заботиться о чистоте носков после совершения подобного акта, и в очередной раз обратила взгляд на окасан. Необычного кожаного гриба нигде не было видно. Очевидно, она спрятала его в один из многочисленных ящичков стоящего в углу комнаты комода.

Зрелище, открывшееся моим глазам, казалось мне совершенно нереальным, но вот слезы, струившиеся по щекам Симойё, были настоящими, и они сильно растревожили меня.

Я не могла понять собственного состояния.

Горло мне словно сжала крепкая рука. Наблюдая за тем, как женщина доставляет себе удовольствие, я ощутила неловкость, но также и странное восхищение, а услышав ее стоны, я почувствовала себя осквернительницей святыни. Это состояние мне совсем не нравилось, и Марико тут же уловила мое смятение.

- В нашей среде есть женщины, следующие идеям с Запада, - сказала она. - Они отрицают вековую традицию, согласно которой женщина должна идти позади мужчины, говоря, что ее место рядом с ним, рука в руке.

- Хочешь сказать, что окасан одна из таких женщин?

Девушка кивнула:

- Женский разум состоит из множества струн, Кэтлин-сан, и окасан искусно умеет играть на каждой из них. - Прежде чем я успела задать следующий вопрос, она произнесла: - Мы должны идти.