Я согласно кивнула. Мои сокровенные мысли витали в темноте комнаты, бархатисто-черной и тихой, и мы вышли так же незаметно, как и пришли. Если мне немного повезет, то я найду в себе мужество принять этот странный новый мир. Сегодня ночью ничего уже нельзя сделать. Утром я отправлюсь прямиком к Симойё и расскажу ей об извинении Юки. Я склоню голову и произнесу слова, которым научит меня Марико, так как
Сжавшись в комок, я последовала за Марико к раздвижной двери, затем по коридору, перешла через мост и, наконец, оказалась в комнате, где будто по волшебству для нас был расстелен футон. Четырехклинная москитная сетка ниспадала на пол, как шлейф королевской мантии. Она была подвешена с помощью шелковых лент к крюкам, вмонтированным в крышу чайного дома, и ее дымчатые прозрачные складки, напоминающие зеленоватую морскую пену, манили к себе, обещая спокойный сон. Я будто снова оказалась в сказке, хотя и подозревала, что футон был оставлен Аи. Я задумалась о том, как много известно этой старухе и расскажет ли она о нас, если видела в покоях окасан?
Словно прочтя мои мысли, Марико сказала:
- Нам нужно осторожно вести себя с Аи-сан. Она следит за каждым твоим шагом, Кэтлин-сан.
- Что ты имеешь в виду?
- То, что она предана лишь той, кто ей платит.
Моя подруга права. Я должна остерегаться этой служанки.
Я посмотрела на Марико, и она жестом поманила меня лечь на футон рядом с ней. Я повиновалась, не произнося ни слова, хотя кровь моя пульсировала по жилам от возбуждения и надежд на будущее, не давая мне заснуть. Нынче ночью я видела, слышала и испытала нечто настолько поразительное, что воображение мое полнилось картинами того, какой может быть моя жизнь в Чайном доме Оглядывающегося дерева: аромат орхидей и лепестков роз, гейша, развязывающая пояс-оби и распускающая свои длинные волосы, роняя при этом серебряные шпильки. Потом она раздвигает ноги, приветствуя набухший член своего возлюбленного. Я не была уверена, как мне следует ко всему этому отнестись. Пока, во всяком случае.
Лежа на футоне, я слушала песню дождя, барабанящего по крыше; его похожая на капель мелодия рождала в моей голове образы котов, танцующих на черепице и бегающих взад и вперед. Медленно проходили минуты. Квакали лягушки. Дыхание Марико стало спокойным и размеренным. Ни одна из нас не произносила ни слова, мы лежали на спинах бок о бок, соприкасаясь телами и согреваясь под покрывалом. От ее кожи исходил аромат мандарина и имбирной воды после купания, а также более пьянящий запах разгоряченной плоти.
Потом ладонь ее скользнула в мою и крепко сжала. Я ответила на это рукопожатие, позволяя своему телу постепенно расслабиться. Пока я могла лишь смутно представлять свое будущее, но уже начала осознавать, что моя женственность является тайным орудием, которое я могу использовать, чтобы познать глубины собственной чувственности. Я хотела дотянуться до сокровенной сути своего наслаждения, рождающего затопляющие тело ощущения, которые накатывали, точно волны, и им не было конца.
Она ходила среди нас.
Девушка с золотистыми волосами.
Она не была одной из нас.
Но мы приняли ее к себе.
Торопливо пройдя через деревянные ворота, далее по вьющейся каменной тропе, поднявшись по лестнице на веранду, где аромат масла камелий был таким же интенсивным, как и запахи с реки Камо, я не переставала с тревогой думать о том, что скажу окасан.
Я опоздала.
Расстроенная, я отерла пот с лица, смазав густую белую пудру - окасан настаивала, чтобы я покрывала ею лицо всякий раз, выходя за пределы чайного дома. Точно так же мне предписывалось носить черный, идеально сбалансированный парик, который в жаркую погоду становился почти неподъемной ношей, но красить волосы в черный цвет я не могла, так как в состав большинства красящих веществ входил свинец, который таил в себе смертельную опасность.
