Винлок с минуту обдумывал слова адвоката, а потом сдался:
– Вы не оставляете мне никакого выбора, мистер Мейсон.
– Садитесь и переходите к делу.
– Моя жена заявила вам, мистер Мейсон, что она и ее сын, Марвин Харви Палмер, готовы дать показания о том, что они заходили в домик номер десять между восемью и девятью часами во вторник, что в то время Боринг лежал на полу и тяжело дышал, они почувствовали запах виски и решили, что он пьян. Марвин Палмер ждал несколько минут в надежде, что Боринг придет в себя и они смогут поговорить. Моя жена находилась в домике совсем непродолжительное время.
– И? – спросил Мейсон.
– Это ложь, – в возбуждении сказал Винлок. – Боринг был жив и здоров, когда они заходили в домик.
– Откуда вам это известно?
– Потому что я заходил к нему вслед за ними.
– Вы не говорили мне о сути своего разговора с Борингом, – заметил Мейсон.
– Я заявил, что добьюсь его ареста за шантаж, что теперь уже нет возможности сохранить в тайне наши родственные отношения с Дайанн, вы раскопали мою тайну и самой Дайанн стало все известно. При сложившихся обстоятельствах, если он не уедет из города до утра, я приложу все усилия, чтобы он оказался за решеткой.
– Вы потребовали у него вернуть десять тысяч долларов?
– Да. Он их вернул.
– И не сопротивлялся?
– Я его страшно напугал. Ему не хотелось расставаться с деньгами, но еще больше не хотелось садиться в тюрьму за шантаж.
– Вы передали Борингу десять тысяч долларов наличными? – уточнил Мейсон.
– Да.
– Когда?
– Около пяти вечера. Он заезжал ко мне в контору перед закрытием. Находился там очень недолго. Деньги у меня были приготовлены заранее.
– А из вашей конторы он направился прямо в мотель?
– Наверное. Вам лучше знать. Насколько я понял, вы приставили к нему «хвост».
– Ваши слова подтверждает отчет детектива.
– Меня очень беспокоит вся эта история, мистер Мейсон, – признался Винлок. – Я не могу допустить, чтобы моя жена пошла на лжесвидетельство только ради того, чтобы спасти нашу репутацию. Это слишком дорогая цена.
– А откуда вы знаете, что это будет лжесвидетельство?
– Потому что Боринг оставался жив и здоров, когда я уехал!
– Это утверждаете вы, – ответил Мейсон, прищурившись, – но есть и другое объяснение.
– Какое?
– Вы убили его.
– Что?!
– Вот именно. Вы отправились к Борингу и пригрозили ему, что добьетесь его ареста, Боринг заявил, что ему плевать на ваши угрозы, пусть его арестовывают. Он не позволит вам на него давить. Вы начали с ним спорить, ударили его, нанесли смертельное ранение и забрали деньги, которые передали ему раньше в качестве отступных. В таком случае, целью показаний вашей жены, в первую очередь, является спасение вас, а не Дайанн. Умирающий Боринг лежал на полу, когда в домик вошла Дайанн. Перед Дайанн к Борингу заходили вы. Как только вы заявите, что он был жив и здоров, когда вы виделись с ним, вы сразу же переведете подозрение на себя.
– Я ничего не могу поделать, – возразил Винлок. – Я намерен сказать правду. Я уже и так по уши погряз в обмане. Хватит.
– А что случится, если ваша жена и ее сын займут свидетельскую ложу и поклянутся, что когда они заходили в десятый домик, Боринг лежал на спине, тяжело дышал и от него разило виски?
– Если я займу место дачи показаний, я все равно скажу правду, – заявил Винлок.
– Предположим, вас никто не пригласит в качестве свидетеля?
Винлок встал и принялся ходить по комнате, сжимая и разжимая кулаки.
– Да поможет мне Бог! – воскликнул он. – Не представляю, что делать. Наверное, мне стоит уехать из страны, туда, где меня никто не сможет допросить и…
– Вы уедете из страны с целью избежать обвинения в убийстве?
– Не дурите, мистер Мейсон. Если бы я его прикончил, я с радостью согласился бы с планом, придуманным моей женой, чтобы купить молчание Дайанн. Я сам совершил бы лжесвидетельство и поклялся, что Боринг был без сознания и, очевидно, в стельку пьян.
– Если только то, что вы мне сейчас говорите, не является частью хитроумно разработанной вами стратегии, нацеленной на спасение вашей собственной шкуры… Сообщив, что Боринг оставался жив и здоров, когда вы уходили, вы делаете меня подстрекателем к лжесвидетельству, если я допущу выступление в суде вашей жены и ее сына, как свидетелей со стороны защиты, и они заявят, что Боринг лежал на полу, предположительно, в стельку пьяный.
– Я ничем не могу вам помочь, мистер Мейсон. Я не хочу и дальше идти по скользкой дорожке обмана. Я дошел до точки, когда больше не в состоянии спокойно спать по ночам.
– А как ко всему этому относится миссис Винлок? – поинтересовался Мейсон.
– К сожалению или к счастью – тут я не знаю, как точно определить – она не разделяет моих чувств. Очевидно, ее беспокоит только одно: что предпринять, чтобы факты не всплыли наружу, чтобы ее окружение не прослышало о том, что вся ее жизнь на протяжении последних четырнадцати лет – обман, и что она на самом деле не является моей законной женой. Ее волнуют лишь последствия в отношении положения в обществе и финансовая сторона дела.
