– Продолжается предварительное слушание по делу по обвинению Дайанн Алдер, – объявил судья Талент. – Вы обещали дать знать Суду, мистер Мейсон, намерены ли вы представлять свою версию.
– Рассматривается трудный вопрос. Возникли кое-какие осложнения, о которых я в данный момент не могу говорить. Они вызывают беспокойство у защиты относительно пути, который следует избрать.
Окружной прокурор Леланд вскочил на ноги.
– Я возражаю против того, чтобы защите предоставлялось дополнительное время. Его и так уже было достаточно, – закончил он.
– Я не прошу дополнительного времени, – заявил Мейсон, – однако, мне хотелось бы прояснить один вопрос, касающийся временного фактора. Мне необходимо продолжить перекрестный допрос свидетеля Муза Дилларда.
– У вас есть возражения? – повернулся судья Талент к Леланду.
– Несколько, Ваша Честь. Диллард, фактически, является враждебно настроенным свидетелем. Он работает на адвоката защиты. Он неохотно давал показания и делал это таким образом, чтобы представить все факты в пользу защиты. Перекрестный допрос закончен, я возражаю против повторного вызова свидетелей мистером Мейсоном. Это противоречит общепринятой процедуре.
– Вопрос остается на усмотрение Суда, – заметил судья Талент. – Вы не могли бы обосновать свое заявление, мистер Мейсон?
– Конечно. Диллард утверждает, что обвиняемая находилась в домике, который занимал Боринг, с девяти до девяти двенадцати. Однако, в учетной документации зафиксировано, что в полицию позвонили в девять тринадцать, что означает, что администратор мотеля заходила в домик, по крайней мере, в девять двенадцать. Администрацию, в свою очередь, о происшедшем поставила в известность какая-то женщина, позвонившая…
– Достаточно, мистер Мейсон, – перебил судья Талент. – Суд заинтересован в отправлении правосудия. Я удовлетворяю вашу просьбу. Мистер Диллард, вернитесь, пожалуйста, на место дачи показаний.
Диллард снова оказался в свидетельской ложе.
– Взгляните, пожалуйста, в ваши записи, мистер Диллард, потому что я хочу задать вам несколько вопросов относительно временного фактора. Я попрошу окружного прокурора передать вам блокнот.
Леланд неохотно выполнил просьбу Мейсона.
Адвокат встал рядом с Диллардом.
– Это какие-то каракули, а не цифры, – заметил Мейсон. – Как вы объясните, что они так неаккуратно нацарапаны?
– Я сидел у окна и писал цифры в темноте, – ответил Диллард. – Я не включал свет.
– И вы также в темноте смотрели на часы, чтобы определить время?
– У меня циферблат с подсветкой.
– Вы полностью исключаете возможность, что могли ошибиться на пять минут?
– Конечно. Я прекрасно видел стрелки часов.
– А на две минуты?
– Нет.
– На одну?
– Я сформулирую свой ответ следующим образом, мистер Мейсон: я не видел секундную стрелку, однако, часовую и минутную видел прекрасно. Я мог – повторяю, мог – ошибиться на полминуты или три четверти минуты, но никак не на целую.
– Если обвиняемая вышла из домика, села в машину, доехала до телефонной будки, позвонила администрации мотеля, администраторша направилась в домик Боринга, чтобы лично убедиться, что с постояльцем случились неприятность, вернулась и сообщила в полицию, совершенно очевидно, что полиция не могла зарегистрировать звонок в девять тринадцать, если Дайанн вышла из домика в девять двенадцать.
Диллард молчал.
– Я вижу, что, хотя остальные цифры у вас в блокноте – просто неразборчивые каракули, слова «блондинка заходит в домик», номер ее автомашины – TNN-148, и время – 21:00, написаны очень аккуратно. Также аккуратно выведено «блондинка выходит из домика» и время – 21:12. Вы в состоянии это объяснить?
– Ну… я, наверное, подвинулся к тому месту, где было лучше освещение.
– В таком случае, вы не писали эти цифры, когда обвиняемая выходила из домика. Не исключено, что вы внесли их в блокнот гораздо позднее.
– Нет, я записал их примерно в то время.
– Примерно в то время или в то время?
– В то время.
– Ваша Честь, – поднялся со своего места Леланд, – перекрестный допрос выходит за рамки допустимого законом. Вопрос уже задавался, на него получен ответ, адвокат защиты пытается спорить со свидетелем и давить на него.
– Сложилась несколько странная ситуация, – заметил судья Талент. – Я хотел бы поинтересоваться у адвоката защиты, на самом ли деле он считает, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля и сообщила, что с постояльцем десятого коттеджа не все в порядке?
– Я считаю, что, не рискуя интересами обвиняемой, я могу ответить на этот вопрос таким образом, что представляется, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля, а даже если звонило и другое лицо, в любом случае временной фактор является решающим.
– Она не могла звонить администратору, – заявил Леланд. – Это определенно сделал кто-то другой, а адвокат защиты пытается воспользоваться сложившейся странной ситуацией в отношении временного фактора, и настаивает, что звонила его клиентка.
Мейсон, изучавший блокнот Дилларда, казалось, не обратил никакого внимания на слова окружного прокурора.
