Хоронили человека…
Это было в Беларуси. Ранней осенью две тысячи пятнадцатого.
Микроавтобус Фольксваген с охлаждаемым кузовом — подкатил к собравшимся людям, на табуретки, накрытые тканью — вынесли из машины и положили гроб. Гроб — был ещё украинский, его так и везли — из Украины, где он погиб. А погиб он — под Старогнатовкой, что далеко от Беларуси. Погиб за то, во что верил — под артиллерийским обстрелом сепаров…
Крикнули по традиции. Среди провожавших соратника в последний путь — было немало тех, кто был одет в камуфляж, в основном — британский или американский Мультикам. Для Беларуси, мирной маленькой страны в четыре раза меньше Украины — это было вызовом. Но это и было — вызовом. И власть — это не приняла. Милиция — на мероприятии была, но демонстративно держалась в стороне и не вмешивалась…
Кто-то ткнул пальцем в китайский бумбокс — и в прозрачном осеннем воздухе тоскливо поплыла Плыве кача — плывёт уточка…
Гроб — подняли на руки и понесли на кладбище. На похоронах присутствовало несколько сотен человек, что для этого небольшого городка было очень много. Милиция — не перекрыла дорогу, не предоставила ГАИшную машину для сопровождения, но и вмешиваться не вмешивалась. Процессия в несколько сот человек — растянулась по обочине дороги, проезжавшие мимо машины кто тормозил, кто — наоборот — прибавлял скорость, чтобы оказаться подальше на случай чего. Но они не боялись. Уже не боялись.
Полтора года прошло с тех пор, как холодным киевским февральским днём — родилась новая реальность. И теперь — эта реальность шла вперёд, пожирая, захватывая все новое и новое пространство…
В этой реальности — государство, менты, спецназ, дубинки — были смешной, и отжившей своё парафеналией. Иллюзией власти. Власть — предполагает не только управление, но и согласие управляемого с тем, что им управляют. Если управляемый не согласен — можно блокировать его на центральной площади города, можно хватать поодиночке, избивать, нанимать титушек, отстреливать снайперами. Но управлять — все равно не удастся.
