У русских — никогда не было с собой специальной доски с зажимом, чтобы там документы держать, спецэкспедитор — подписывал документы на папке, которую с собой носил. Да и не русским был этот офицер. А поляком.
Откуда тётя Зина узнала? А пришлось пожить в Гродно — ох, весело там было, с поляками. В кавычках…
— Митрич то где? — ворчливо спросила она, выигрывая время
— Простите?
— Ну, Игорь Дмитриевич ездил тут…
— Простите, Вадимович?
— Точно. Игорь Вадимович.
— Он в Минске. По делам.
Поляк говорил правильно. Не так как местные. Скорее всего, жил в Москве или где-то в России…
— Чего там, в Минске то делается? Не слышали?
— Когда ехали, все спокойно было.
А вот это была ошибка. И серьёзная. Не подумал поляк — и сказанул. Гомель — он почти в самом углу, там, где сходятся три границы — Россия, Беларусь и Украина. И ехать к нему через Минск можно только в одном случае — если едешь не с России, а с Польши. Не с Востока, а с Запада…
— Делят, делят власть. Никак не наделятся.
— Думаю, все образуется…
Тётя Зина вернула документы
— Надолго?
— Как получится.
— Езжайте с Богом.
— Спасибо.
Тётя Зина заторопилась на КП. Подняла шлагбаум, зашарила по карманам в поисках сотового телефона. Нашла, оглянулась — поляк стоял в дверях, держа в руке пистолет с длинным, толстым стволом.
— Не надо звонить…
Три Камаза проехали по территории части и остановились у склада. Но не того, у которого обычно останавливались — а у того, где хранилось современное оружие.
Один из водителей выскочил, оглянулся. Затем второй. Достал рацию.
— Wszystko jasne. Pierwszy etap zakończony
— Witaj.
— Dojazd na sekundę.
— Witaj[34].
Из машин выбрались ещё несколько человек, они скрючившись, до часу сидели на спальных местах. Один из них достал сигарету.
— Работать! — прикрикнул один из водителей. — Курить приехал, пся крев?
Курильщик зло посмотрел на водителя
— Дик ду.[35]
— Говорить только по-русски! Начинаем!
Отмычкой — открыли дверь. В складе — в идеально ровных штабелях стояли зелёные ящики, их было так много, что не видно было конца ряду.
Один из водителей пошёл, быстро сверяя обозначения с тем, что было в его блокноте.
— Эти…
6П1[36] — автомат Калашникова модернизированный. По шесть штук в ящике.
— И эти…
6В1 — снайперская винтовка Драгунова.
— Грузить быстро, работать!
Второй водитель — достал наушники, подцепленные к полицейскому сканеру, и посмотрел на часы
— Грузим, быстро!
Чеченцы начали таскать. Поляки и не подумали — панство было у них в крови. Если поляк может заставить работать кого-то другого — он никогда не будет работать сам, а заставит другого. Как сказал один честный польский учёный — в двадцатом веке мы превратились из нации холопов в нацию панов.
Третий — маневрировал машинами, ставя их под погрузку. Ящики — тащили один за одним, ставили в машины.
— Панове — сказал один из чеченцев — вы бы помогли, в машине. А то долго не погрузим.
Старший среди поляков — ещё раз посмотрел на часы, приказал
— Яцек, помоги грузить.
Пробормотав сакраментальное «пся крев» один из поляков полез в кузов.
Ещё через десять минут — около машин остановился УАЗик. Офицер, сидевший за рулём — заглушил мотор, вылез
— Вы чего творите? Кто разрешил?
Он тоже думал, что это русские.
В последний момент понял, кинулся к машине. Очередь из бесшумного автомата — перечеркнула спину, оставив рваные дыры.
— Пся крев…
Старший посмотрел на часы
— Работать! Ещё десять минут!
На выезде — колонну из Камазов возглавила машина белорусской милиции. С мигалками — они пошли на Минск…
Более восьмисот единиц огнестрельного автоматического оружия — в этот и следующие дни попали в Минск. Но это был не единственный источник подпитки оружием белорусского Майдана — более тысячи стволов уже находились там. Налёт на склады был нужен не столько для того, чтобы получить оружие для Майдана, сколько для того чтобы легализовать уже имеющееся на Майдане оружие.
Не стреляй, урод — пули прокляты
Пули в сердце — билеты в ад
По дорогам, тобой протоптанным
Все — вернётся тебе назад…
Дым покрышек…
Едкий и мерзкий запах химии, горелого… запах, который застревает в горле и не даёт дышать… запах, от которого саднит горло и хочется кашлять…
Запах, напоминавший ему о тех моментах его жизни, которые он хотел бы навсегда забыть…
Наушник в ухе — хрипел позывными, рваными фразами, пугал безысходностью и будущим. Будущим, которое враз стало страшным…
Твою мать…
