Митингувальники — где-то угнали пассажирский автобус, и сейчас — тронули его вперёд, как подвижную баррикаду, им же и прикрываясь от возможного обстрела. Тактика — ясна как божий день — с минимальными потерями преодолеть открытый участок улицы, затем — накоротке броситься на защитников баррикады, смять числом и прорваться…
— Работаю…
Смысла давать поправку нет — тут и двухсот метров нет. Напарник забормотал в рацию, докладывая — а он закрыл затвор Ремингтона[41] и изготовился к стрельбе…
Черт…
— Не вижу водителя!
Место водителя — и в самом деле было пусто… они что — толкают?
Он прицелился ниже и правее, по колесу, выстрелил, передёрнул затвор, снова выстрелил, снова и снова. На шестом — колесо оказалось окончательно порванным, и автобус — начал проседать и тормозить, разворачиваясь поперёк улицы…
Пуля — ударила совсем рядом, бросив в лицо штукатурку. Он инстинктивно отшатнулся назад… если позиция раскрыта, то оставаться на ней, да ещё под огнём — безумие…
— Уходим на запасную!
Запасная позиция — располагалась на другом конце крыши, на чердаке — и пока они добежали до неё, боевики уже пошли на пролом. Около баррикад — дым, драка, вспышки. Такое ощущение, что по улице — течёт поток муравьёв и его не остановить…
— Работай по баррикадам!
У второго номера была тоже нештатная винтовка — «изьятыш», Вепрь-15 с оптикой. Винтовка часто захлопала — а он переместился ещё дальше, отбросил кровельный лист — и начал осматривать сектор.
Есть.
Люди с оружием, за автобусом, ведут прицельный огонь. По крайней мере, у одного АК-74, на голове маска.
Винтовка хлопнула — и человек в маске упал. Второй — попытался его тащить — и тоже упал…
— Минус один! Минус два!
— Баррикады!
У баррикад — шла драка, стреляли из травматов с обеих сторон — ВВшникам их тоже выдали, но не всем. Он выстрелил по бетонной стене, надеясь отпугнуть боевиков, затем ещё раз…
Хлопнуло… их сигналка. Значит — они уже на чердаке…
— Контакт, справа!
В отличие от белорусов — у них были не травматы, а настоящие боевые Стечкины, заряжённые травматическими патронами — специально разработаны для российской полиции после Майдана. Да ещё и Заря — российский аналог британских «флешек», оглушительный звук и ослепительная вспышка, они с магнием, Терен и рядом не стоял. Столкнувшись со шквалом огня — группа захвата начала отступать, кто-то орал как будто его режут.
А круто они взялись. Отдельно — снайперы, отдельно — группа захвата, подвижная баррикада. Не один день готовились…
Второй номер — закрыл тяжёлый, старый люк, ведущий вниз, в подъезд. На улице — продолжалась драка…
— Ищи цели!
— Б… там месиво! Месиво!
— Скорая. Идёт слева!
— Взять на прицел, наблюдать, мне некогда.
— Принял!
Сам снайпер — оставил винтовку, взялся за прибор наблюдения…
Лидер уже приземлился. Небольшой Лет-410 с группой спецназа внутренних войск и специалистами — аэродромщиками — должен оценить степень опасности посадки, обеспечить безопасность. Судя по тому, что их самолёт уже бежит по взлетке, замедляя ход — в аэропорту безопасно…
— Встаём, на выход по одному…
Огромный «семьдесят шестой» — замер на бетонке Минского аэропорта, второй из шести. В двух крайних — полетит Альфа, отряд А ЦСН ФСБ РФ. Новая «интернациональная помощь». Как в семьдесят девятом, в Кабуле.
Только за бортом — Минск. Минск две тысячи…***го года…
Да, вот так вот. Дожили…
Автобусы не подали. Непонятно, что вообще происходит. В Минске — почти лето, двадцать три выше нуля.
— Строиться!
Выстраиваются у крыла. От огромных турбин — идёт жар.
— Занять оборону у самолёта, сохранять бдительность.
— Товарищ подполковник, самолёт разгружать?
— Самолёт не разгружать до команды…
Только через два часа — появились автобусы. В неприметном, сером Форде — представители МВД, главный среди них — генерал Демчук. Русские его знают — один из командиров сил специального назначения Беларуси. Наверное, его прислали именно потому, что он, ещё полковником — координировал нелегальное прохождение «обкатки» бойцов белорусского спецназа на Кавказе, знаком со многими в РОШ[42] — в том числе и с теми, кто сейчас наверху. Его тоже многие знали, хотя на Кавказе — он был под другим именем. Как «чужого» его не воспринимали, он был одним из своих, прошёл через то же, что и все они. Хотя сейчас — хрен разберёшь, кто свой, а кто чужой…
— Командиров рот к самолёту! Командиров рот к самолёту!
— Э, гляньте! — крикнул кто-то
Недалёко от них — стоял А400 с французским триколором, из автобусов — выгружали людей и вели к опущенной аппарели. Накрапывал мелкий дождик. Из Минска — шла эвакуация иностранцев…
