Как то некстати — нахлынули воспоминания о Каракасе. Столица Венесуэлы, чудный и чудной одновременно город на другой стороне земного шара, недалёко от США. Он ездил туда как инструктор, в двухгодичную командировку, они обучали армию и жандармерию тактике активных действий — как это называлось. Мало кто знает, что в Венесуэле больше мусульман, чем в любой другой стране Латинской Америки — Чавес напускал сдуру, а на границе с Колумбией — очень и очень неспокойно. Обе эти страны — находятся в состоянии холодной войны и поддерживают напряжённость на границе друг у друга… приграничные провинции кишат террористами, и тамошние ублюдки придумали закладывать в самодельные бомбы ещё и высушенное дерьмо… это чтобы заражение крови даже было гарантировано даже при попадании мельчайшего осколка.[44] Твари. То-то они там покувыркались. Вспомнил он и Лусию… местные женщины совсем по-другому относятся к сексу, намного проще. А у Лусии погиб муж, дальнобойщик. Она была членом какого-то там объединения бедняков… что-то вроде комбеда по-нашему, и они часто спорили после этого… без света в темноте. Она доказывала, что они обязательно построят социализм, что у них все будет по справедливости, что люди будут терпеть и сражаться за то, чтобы власть по-настоящему принадлежала им, а не жирным котам, о которых Лусия отзывалась с неприкрытой ненавистью. А он знал, что это не так. Он знал, что никто ничего терпеть не будет, и идея нахрен никому не нужна, и после того, как все немного отъедятся — начнут растаскивать все по собственным квартиркам… и растащат по кирпичику. Потому что люди дурны, и с этим ничего не поделаешь, других — нет. Он вообще избегал спорить на эти темы, потому, что Лусия была удивительно политичной, могла говорить о политике, о том, что правильно и неправильно часами — а у него начинала болеть голова. Иногда ему казалось, что он старшее её не на десять лет, а как минимум на сто. Он был старым, мудрым и ненавидел себя за это.
И за то, что в конечно итоге — он оказался прав. Люди — плохие.
— А теперь здесь.
— Что?
Он посмотрел на своего напарника — а тот смотрел на него. Он не понял, что сказал вслух.
— Одно и то же. Везде.
— Да…
— Ладно. Давай работать.
Напарник — сбросил с плеч рюкзак, начал доставать снарягу. Его козырным трюком было то, что у него было по два одинаковых прицела — один был на винтовке, вторым он пользовался либо при разведке, либо с него работал напарник. Была у них и обычная труба большой кратности и приличного поля зрения — но именно использование точно такого же прицела позволяло второму номеру видеть то же и так же, что и снайпер. Иногда это было уместно, иногда — нет.
Точно так как и использование снайперов в миллионном городе. Иногда это уместно, но чаще всего — нет.
— Рисуем.
— Готов.
Он бегло осмотрелся… сначала общий взгляд на панораму, потом уже можно отмечать ориентиры, пробивать расстояния и мерить углы. Выглядит неплохо… правда, высоток с той стороны много. Отель — стоит на полуострове, здесь река Свислочь делает что-то вроде резкого поворота, потом уходит обратно, и вот тут — стоит отель. Здание — доминантное, все подходы — простреливаются. С той стороны — набережная тоже высотки, место козырное, может лучше в Минске.
Он перешёл на другую сторону отеля.
Да, козырное место. С отеля — видна многоуровневая развязка, совсем новая — на перекрёстке Машерова и Победы. А если посмотреть в другую сторону — виден не менее важный перекрёсток Машерова и Даймана. Набережная… все открыто, застройки нет. Пара снайперов с винтовки — полтинника — тут такой шухер наведёт.
Так…
— Велодорожка.
— Где?
— Дворец спорта. Правее. Чёрная куртка.
— Так… вижу.
— Большая труба — посмотри, что у него.
Он увидел мужика, который стоял и смотрел на них — и что-то держал в руках. Телефон, может быть.
— Вижу.
— Что у него? Телефон.
— Ни хрена! Дальномер у него.
— Пиши его. Э, мужики. Гляньте!
Но неизвестному — очевидно, не улыбалось стать объектом наблюдения сразу двух снайперских групп. Он — рубанул ребром ладони по сгибу локтя другой руки — и быстро скрылся по направлению к Дворцу спорта.
— Ушёл.
И вряд ли надолго.
— Товарищи офицеры
Все встали. Группа белорусских и российских офицеров — заняла места в президиуме конференц-зала. Было видно, что белорусы сильно устали и вроде как даже растеряны.
Первым — выступил Сверкач, представитель центрального аппарата МВД.
