Белоснежка полностью

Они снова свернули за угол, и Кая привели в какой-то компьютерный центр с множеством прозрачных экранов и голографических узлов. На каждой стене мерцали карты, на экраны поступали записи с камер видеонаблюдения. В помещении находилось примерно тридцать мужчин и женщин, анализирующих записи и собирающих данные.

Едва Кай успел сообразить, что тут происходит, как его провели в соседнюю комнату. Как только он вошел, дверь из звуконепроницаемого стекла закрылась.

Кай огляделся. На стене висела картина, на которой была изображена Артемизия, а на горизонте – Земля. Напротив стояли два кресла, похожих на троны. Остальную часть помещения занимали осветительные приборы и видео– и звукозаписывающее оборудование. Это напомнило ему зал для пресс-конференций в Новом Пекине, только тут не было мест, отведенных для журналистов.

Левана стояла за одним из кресел, сложив руки на спинке. Она была одета в блестящее черное платье с серебристым поясом и золотой брошью с драгоценными камнями, которые складывались в надпись: «Принцесса Зима. Горькая утрата. Вечная память».

Губы Кая искривились от отвращения. Даже в заточении до него дошли слухи о том, что принцессу Зиму убили. Одни говорили, что это дело рук гвардейца, другие – ревнивого любовника. Но Левана у него на глазах так злобно рычала на падчерицу, что у Кая были свои соображения на этот счет.

Маг Эймери стоял у дверей рядом с рыжеволосым капитаном стражи. Еще один человек, которого Кай не знал, возился с осветительными приборами. Губы Леваны улыбались, но глаза оставались злыми. Видимо, что-то случилось.

Кай расставил ноги шире и сунул руки в карманы, надеясь, что выглядит спокойным и грозным.

– Привет, моя сладкая, – сказал он, вспомнив, что́ она говорила в порту в день их прилета.

Левана испепелила его взглядом, который был красноречивее слов. Если она забыла о фальшивых любезностях, значит, произошло что-то очень плохое для нее. А значит, очень хорошее для них.

– Ты говорила, что со мной будут обращаться, как с дипломатическим гостем, – сказал он. – Мне необходимо постоянно совещаться с Конном Торином и остальными представителями Земли. Также я желаю свободно передвигаться по дворцу и по городу. Мы не твои пленники.

– К сожалению, сегодня я не принимаю просьбы, – длинные ногти Леваны впились в спинку ее фальшивого трона. – Однако ты можешь помочь мне в одном маленьком дельце. Мы готовы?

Мужчина показал ей листы бумаги разных оттенков белого.

– Одну минуту, моя королева.

Кай поднял бровь.

– Я ни в чем не стану помогать тебе, пока ты не выполнишь мои просьбы и не ответишь на вопросы.

– Мой дорогой жених, ты сам лишил себя права на дипломатическую неприкосновенность, когда явился ко мне в компании преступников. Сядь.

Кай не собирался повиноваться, но его ноги начали двигаться сами по себе. Он подошел к креслу и сел, сердито глядя на королеву.

– Мне сказали, – не сдавался он, – что ты держишь в плену девушку с Земли, хотя было объявлено о перемирии. Это Скарлет Бенуа, гражданка Европейской Федерации. Я хочу знать, правда ли это и где она сейчас.

Левана рассмеялась:

– Уверяю тебя, здесь нет пленницы с таким именем.

Ее смех вызвал разозлил Кая. Он ей не поверил. Может быть, Левана имела в виду, что Скарлет мертва? Или она уже не во дворце? Или вообще не в Артемизии?

Левана надела вуаль, сдернув ее с манекена. Эймери шагнул вперед и возложил ей на голову корону. Когда Левана повернулась, чары уже рассеялись. Привыкнув к ее красивому лицу, Кай забыл, как долго эта белая вуаль приводила его в ужас.

– Что мы тут делаем? – спросил Кай.

– Снимаем небольшое видео, – сообщила Левана. – В последнее время во внешних секторах начались волнения, и я решила напомнить людям о том, что такое верность, а заодно рассказать о грандиозных планах, которые мы с тобой воплотим в жизнь, когда станем супругами.

Кай смотрел ей в лицо, но сквозь вуаль почти ничего не мог разглядеть. Левана сказала немного, но он все понял. Золе удалось запустить видео, и теперь Левана принимает меры. Да, скорее всего, дело именно в этом…

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Левана щелкнула зубами:

– Ничего, дорогой. Я все скажу за тебя.

В голове Кая завыл сигнал тревоги. Он попытался встать, но его ноги превратились в камень. Он вцепился в подлокотники, царапая ногтями полированное дерево.

– Я не думаю… – начал он.

И онемел. Техник на пальцах начал показывать обратный отсчет перед съемкой. Камера, стоявшая напротив, заработала. Кай расслабился, его судорожно сжатые руки разжались и легли на колени. Он сидел прямо, но естественно, даже его взгляд стал мягче. Глядя в объектив камеры, Кай улыбался. Внутри же он кипел от ярости, кричал и угрожал Леване всеми законами межгалактической политики, которые мог вспомнить. Но это ничего не меняло. Его не слышал никто, кроме него самого.