Они прошли до конца коридора и, свернув в какую-то неприметную дверь, оказались на узкой деревянной лестнице. Казалось, что это – какой-то потайной проход на случай нападения «стаи». Милен улыбнулась своему умозаключению и прибавила ходу, так как мсье Бушеми уже сбежал по довольно крутой лестнице и скрылся за ближайшим поворотом.
– Ой, простите, – отскочила она от его широкой груди, влетев в нее на полном ходу.
Он не сказал ни слова и, открыв очередную дверь, щелкнул выключателем. Мила на секунду зажмурилась от яркого света, ударившего ей в глаза. Привыкнув к освещению, Милен осмотрелась. Они оказались в небольшой совершенно пустой комнате, все стены в которой были завешаны картинами. Здесь не было привычной классики, все они представляли собой современное искусство. Со стен на нее смотрели искаженные самыми невероятными, даже нелепыми трансформациями лица и тела, плачущие собаки и кони на тонких, словно спицы ногах. От ярких красок закружилась голова. Она почувствовала, как, обхватив ее плечи, он помог ей сесть в небольшое кресло в центре комнаты.
– Поначалу у всех кружится голова, – его теплое дыхание коснулось ее виска, пустив по телу электрический разряд.
– Просто у вас не совсем удачно выставлен свет, и по поводу соседства я бы тоже поспорила.
– Здесь, за очень редким исключением, бываю только я, – ответил он на ее замечание.
– То есть, мне выпала редкая возможность? – Мила посмотрела на него через плечо.
– Мое честолюбие не позволяет мне проигнорировать присутствие эксперта в моем доме, – начал он. – Что бы вы ответили, попроси я вас составить каталог моей коллекции? Вы ведь, насколько я понимаю, современным искусством занимаетесь?
– В основном – да.
– Да, я помню шумиху, которую наделало пару лет назад ваше псевдо-открытие.
Милен невольно улыбнулась. Конечно, она сразу поняла, о чем он.
А речь шла о скандально-известной выставке современного искусства, организованной как раз галереей «Valeur».
На одной из посиделок выпускников Академии Художеств, к которым относилась и Мила, произошел спор о критериях оценки современного искусства. Мила придерживалась мнения, что рамки эти слишком размыты, и на цену и ценность картины влияют слишком много факторов, таких как: политика, экономика, общественное мнение, маркетинговые ходы дилеров, причуды коллекционеров, капризы критиков, постоянно меняющиеся вкусы и, конечно, средства массовой информации. Как это часто бывает в молодежных тусовках, беседа была сдобрена большим количеством алкоголя и честолюбивыми амбициями участников. Спор вышел жарким, и самые стойкие его участники, а ими, как вы, наверное, догадались, оказались Милен и ее нынешний начальник Дин, заключили пари: Милен за месяц сможет сделать признанного художника из самого обычного человека, никогда не державшего в руках кисть.
В случае победы Дина Милен полгода должна была работать на него бесплатно, если выиграет Мила – он берет ее на должность ведущего специалиста и делает своей помощницей.
Конечно, проснувшись наутро, Милен не раз пожалела о своей неосмотрительности, но уговор, как говорится, дороже денег, и она начала продумывать план.
Через месяц в галерее «Valeur» открывалась новая выставка. Среди прочих на ней был заявлен никому не известный, но за прошедший месяц наделавший немало шума в соцсетях и в средствах массовой информации, художник, подогревая не шуточный интерес к себе и предстоящей выставке. История его была романтичной и трагичной одновременно. Молодой художник N (а звали наше дарование Алекс Нихель), к своим двадцати трем годам уже успел разочароваться в искусстве, в себе, как в художнике, и решил выкупить все ранее проданные им работы и уничтожить. Что он, собственно, и сделал, а после покончил с собой, прыгнув с моста. Уцелели только две его работы, которые и выставлялись среди прочих в галерее.
Мероприятие собрало беспрецедентное для галереи «Valeur» количество желающих взглянуть своими глазами на работы мастера и, конечно, оценить представленные на суд зрителя полотна.
После ажиотажа вокруг полотен, восторженных отзывов критиков, и беспрецедентных двадцати тысяч евро за картину, наутро вышла статья молодого журналиста Пьера Бушеми, взорвавшая художественный бомонд. В ней рассказывалось о произошедшей мистификации. Оказалось, что такого художника никогда не существовало, а картины написала сама Милен.
Разразился скандал, в неловком положении оказались многие. Но, когда шумиха немного утихла, произошедшее предпочли охарактеризовать, как розыгрыш. В оправдание можно было сказать, что картины были весьма хорошего качества, а скандальная слава полотен в разы повысила их цену, так что все остались в выигрыше.
Милен получила свой приз, хорошего друга, скандальную репутацию и кличку – гиена. Ее боялись, ее ненавидели, но одно было бесспорно – после случившегося к ней прислушивались.
– Давно вы об этом знаете? – уточнила Милен.
– Я, конечно, отношусь к миру искусства постольку-поскольку, но даже среди простых обывателей та статья наделала много шума. Должен сказать, это было смело.
