Милен криво усмехнулась, глядя в след удаляющейся подруге, предполагая цветочно-букетный период с очередным красавчиком Блейзом. Развивать свою мысль она не стала, так как развивать особо было нечего. Парни Бэт не отличались ни изобретательностью в период ухаживаний, ни внешне, поэтому она открыла принесенное Софи меню, и принялась лениво водить глазами по названиям, но больше – по красочным картинкам, в очередной раз убедившись, что фотографирование еды – определенно, искусство. Практически все блюда из меню она уже пробовала и, тем не менее, каждый раз глаза разбегались и слюни текли от буйства красок нарезанных фруктов и овощей и лоснящегося от сока мяса.
Это кафе подруги присмотрели лет пять назад. Они только что закончили Академию и полные радужных планов на будущее и стремления к независимости привели их в этот тихий райончик на окраине Парижа, где они сняли одну на двоих квартирку на верхнем этаже дома напротив.
Эту квартирку Милен помнила до сих пор. В ней были высокие потолки с кое-где сохранившимися лепными гипсовыми карнизами и большим старинным камином, который не функционировал, и они хранили в нем книги. А еще там была совершенно не обычная ванная. Видимо, изначально она вообще отсутствовала, либо была совсем крошечной, и, чтобы жилплощадь пользовалась спросом, хозяева увеличили ее путем присоединения части коридора. В итоге получилось пугающее нечто: длинное и кривое помещение, которое они называли аппендикс. А еще их квартирка была местом встреч многочисленных друзей, знакомых, просто интересных людей. Они общались, пили пиво, решали какие-то проблемы вселенского масштаба, в общем – было весело. А когда недовольные соседи начинали угрожать вызвать полицию, вся шумная компания выплескивалась на улицу и оккупировала это самое кафе, хозяином которого в то время был пожилой господин. Поначалу он с недовольством воспринял интерес к своему заведению со стороны такой беспокойной публики, но со временем свыкся и даже принимал приглашения разгоряченной молодежи обсудить какую-нибудь животрепещущую тему. Деятели искусства были ребятами упертыми, имеющими свое, подчас радикальное, мнение на все события, что происходили тогда в городе, и такие посиделки заканчивались чаше всего громкими спорами, но в следующий раз хозяин снова подсаживался к ним, и все повторялось с начала. Звали его Рене. Через два года после их знакомства он скоропостижно скончался от инсульта, и кафе перешло к его старшему сыну Николя. Николя был парнем консервативным и сдержанным, почти ничего после кончины отца менять не стал, но и к гомонящей толпе художников относился с осторожностью.
Их жизнь была тогда совершенно бесшабашной, но в то же время какой-то настоящей. Была в ней своя прелесть. Они были собой, они были смелыми и каждый день испытывали этот мир на прочность, чего точно нельзя было сказать о них сейчас. Мила иногда ловила себя на мысли, что ужасно скучает по их маленькой квартирке, по шумным посиделкам, которые заканчивались часто под утро, камину-библиотеке, и, конечно, уродливой ванне-аппендиксу. Поэтому, даже сейчас, когда каждая жила своей жизнью, и квартира Милен была чуть ли не на другом конце города, они сохранили привязанность к этой уютной кафешке, с которой у них было связано столько приятных сердцу воспоминаний.
– Это снова я, – Бэт сияла, как новенький цент. Едва переводя дыхание, словно пробежала стометровку, она с размаху плюхнулась на кожаный диванчик напротив. Откинувшись на его мягкую спинку, она продолжала теребить в руках телефон, словно ждала, что он снова зазвонит.
– Как дела? Как Полькины предки? – начала она без прелюдий.
Чтобы успокоить бурлящее внутри возбуждение, Бетти взяла в руки ложечку и принялась лениво ковырять ей в куске «Наполеона», лежащего перед ней на небольшой тарелке.
– Нормально, – Милен, мельком взглянула на официантку, которая поставила перед ней чашку кофе, от которой исходил приятный горьковато-сливочный аромат.
– Что, просто нормально и все? Подробностей не будет? – недоумевала Бэт. Она отложила ложку и вперилась взглядом в подругу.
– Нормально. Какие еще подробности ты хочешь получить? – Милен сделала глоток кофе и облизала с верхней губы пушистую молочную пенку.
– Ну, не знаю, например, в кого Полька такой красавчик? Бьюсь об заклад, в отца.
– Не угадала, в мать.
– Значит, такой балбес точно в отца?
– И тут мимо. На отца Поль совсем не похож – ни внешне, ни по содержанию, – закончила она и сделала очередной глоток кофе.
– А как налаживание родственных связей?
Милен, не отрываясь от чашки, приподняла брови, показывая свою неуверенность в этом вопросе. Бэт презрительно фыркнула, засунула в рот здоровенный кусок торта и начала его сердито жевать.
– Да брось, ну, каких подробностей ты хочешь? Его отец бесчувственный истукан, который за эти дни сказал мне от силы два десятка слов. Мать, – Мила на секунду задумалась, – легкая… – нашла она нужное слово. – Довольна?
