— Что я увижу? — улыбнулась я. Мне было все же приятно, что я пользуюсь у учеников популярностью. Ну, если не считать тех двух долбанутых подпевал Зарецкого, пишущих мне изредка любовные послания. В одном из них говорилось, кстати, что если я не отвечу взаимностью, то я очень пожалею.
— Какой я классный, — подмигнул мне Степа. Яр, шагающий мимо, одарил нас таким взглядом, что я, не удержавшись, хмыкнула — так сильно напоминал он мне благочестивую старую английскую леди, увидевшую непотребство. Только что нос не зажал при виде нас, и с презрительным холодным лицом завернул за угол.
— Я знаю, что ты классный, — улыбнулась я Вшивкову и даже потрепала его по волосам. — Ладно, ребята, мне пора. До завтра и сделайте домашнюю работу! Завтра диктант будет небольшой.
— А если я диктант напишу на "отл", — посмотрел на меня Степан веселыми озорными глазами, — вы пойдете со мной на свидание?
— Когда тебе будет восемнадцать — обращайся, подумаю. Все, я пошла. До свидания, мальчики.
— Да через три месяца! — заорал Степан мне вслед под смех друзей. — Через три месяца мне восемнадцать будет!
— Через три месяца и поговорим, — не оборачиваясь, ответила я, естественно, шутя. Степан Вшивков, при всей своей обаятельности и детской непосредственности, которая грозила в будущем перерасти в яркую мужскую харизму, не привлекал меня. Он вообще казался мне маленьким мальчиком. Тот же Принц Кретиныч был взрослее, хотя и он на звание мужчины моего сердца не тянул. Скорее, заслуженно получил бы от меня награду "Антипривлекательность". Единственным парнем, который мне нравился, был Женька, с которым в последнее время мы крайне редко общались Вспоминая его, я стала спускаться по лестнице, но как только я оказалась на первом этаже, как меня кто-то требовательно схватил за рукав. Обернувшись, я увидела Ярослава. В темно-синем жилете, прямых брюках такого же цвета и в белоснежной рубашке с закатанными, как часто он это делал, рукавами, Зарецкий был похож на усердного ученика.
— Что? — вырвав руку, спросила я сердито. — Что вы хотели, мистер президент?
По лицу парня пошли желваки. Брезгливое выражение на нем стало еще сильнее.
— Да так. Ты все еще не надумала признаться моему другу?
— Я надумала признаться тебе.
— М?
— Ты меня бесишь, — бросила я. Он мне, и правда, надоел хуже горькой редьки. Я уже даже начала подозревать его в том, что по отношению ко мне у Ярочки есть какая-то нехорошая "филия", а, может быть, даже мания.
— Ты меня тоже. — Видимо, эти слова не были для енота открытием. — Я в последний раз тебе говорю — если хочешь закончить практику в этой школе, признайся в подставе.
— Мне кажется, это врачам надо признаться в подставе, — нараспев произнесла я. — Они тебе, кажется, справочку нужную не выписывают. О том, что ты, — я легонько коснулась кончиками пальцев правой руки виска, — слегка не с нами. Слегка не здесь. А где-то в своем мирке.
— Думаешь, твои щютки смешны? — скорбно покачал он русоволосой головой.
— Это не шутки, — глядя парню прямо в глаза, ответила я. — Учись принимать реальность, детка.
В это время, как назло, мимо нас прошествовало несколько крепких парнишек лет по пятнадцать-шестнадцать, которых, кажется, использовали, как дешевую, вернее, бесплатную, рабочую силу. По-видимому, они что-то перетаскивали из одного кабинета в другой — и были загружены под завязку. Двое из них, пыхтя, несли шкаф, трое тащили по гипсовой голове, каждая из которых, по всей видимости, принадлежала какому-то крупному ученому. А еще один обнимал, словно любимую, огромный горшок с цветком.
Правда, тяготы физического труда не смогли лишить юные души хорошего настроения — парни шли и задорно хохотали. Когда они проходили мимо меня и Ярослава, собирающегося сказать мне очередную угрозу, вдруг случилось нечто совершенно непредвиденное. Ребятки гордо взошли на лестницу, под которой мы стояли, уставившись друг на друга, словно волки, и тот, кто замыкал процессию, вдруг споткнулся о ступеньку, и умудрился выронить из рук драгоценный гипсовый бюст. Как — ума не приложу. Лысая голова какого-то важного дядьки полетела прямо в меня и Ярослава. В больше степени на меня. А парень, кажется, даже и не осознавал происходящее — он по инерции продолжал хохотать над какой-то очередной шуткой друга.
Мальчишка ржал, аки безумный, его замолчавшие друзья с ужасом уставились вниз, закричав что-то невразумительное, а я, напротив, завороженно уставилась вверх, мысленно готовясь умереть. Не знаю, почему я замерла — меня парализовало от страха. Казалось, что все — эта белая штуковина точно обрушиться на меня, ан нет.
Ведь тут произошло нечто. Нечто страшное, жуткое и невероятное. Каким-то чудесным образом мигом сориентировавшийся Ярослав схватил меня за плечи — резко и очень быстро — и дернул к себе, прижав к груди, умудрившись отскочить чуть ли не на целый метр назад.
