В глаза мне словно напускали мыльных пузырей — я заморгала. Мне никогда прежде не приходилось слышать, чтобы моя крестная Матильда говорила вслух матерные слова, но сейчас она именно это и сделала, обозвав, между прочим, меня, не признав — я сидела спиной к двери. Ничего себе поворотец — крестная и дядя знакомы. Надо же. Неожиданно. Хотя это не удивительно — они крутятся почти в одних и тех же кругах.
— И тебе здравствуй, — совершенно равнодушно ответил дядя Тим, даже и не глядя на вновь пришедшую. — Рад тебя видеть. Как и всегда, ты прекрасна. — Комплементы, произнесенные таким голосом, настораживали. — Но, думаю, тебе не стоит оскорблять мою племянницу.
Я хмыкнула про себя — в глаголе, который использовал в своем последнем предложении дядюшка, как раз-таки содержалось то самое непристойное выражение. А после обернулась, чтобы увидеть Матильду, как всегда, в безупречном костюме, с ниткой жемчуга на изящной шее, с идеальной прической. Кажется, ее удивление было куда больше, чем мое.
— О, Господи, — она потерла ладонью шею, во все глаза уставившись на меня. Крестная совершенно не ожидала меня увидеть в этом месте, да еще и с Тимофеем вместе. Я, впрочем, совершенно разделяла ее недоумение.
— Здравствуйте. — Я хотела сказать ей что-то еще, однако крестная едва заметно покачала головой, явно давая понять, что мы незнакомы. Я прикрыла глаза, говоря, что понимаю и заметила, как она едва слышно вздохнула.
— Здравствуйте. Я … прошу прощения — я вас оскорбила. Я не думала, что вы — племянница Тима. Я знаю только двух его племянниц. — Матильда было очень хорошей актрисой — почти тут же взяла себя в руки, оставаясь все такой же невозмутимой, как и всегда. — А вас я не встречала.
— Настя предпочитает жить отдельной жизнью, — ответил скучным голосом дядя Тим, впервые взглянув на Матильду взглядом сдерживающегося людоеда, и я заметила, как та слегка закусила ярко-красную нижнюю губу, но быстро взяла себя в руки. — Извини, мы заняты. И, пожалуйста, плотно закрой за собой дверь. Приятного вечера. — С этими вежливыми словами, произнесенными не менее вежливым тоном, которые, тем не менее, выгоняли Матильду прочь из кабинета, Тимофей отвернулся. Женщина плотно сомкнула челюсти — на ее лице появились желваки.
— Я проводу вас до вашего столика, — ослепительно улыбнулся администратор крестной, на которую я старалась не смотреть — во мне сразу же возникало желание подойти к ней и этот вечер провести с ней, а не с этим человеком.
— Хорошо, — разрешила ему сделать это женщина и с презрением глянула на Тимофея, для которого больше не существовало никакой Матильды.
Как только администратор, пожелав нам приятного вечера, удалился вместе с Матильдой, к нам пришла официантка — молодая стройная женщина с короткими черными, как уголь, волосами и бледной кожей. Ее темные выразительные глаза с густыми ресницами напомнили мне водителя дяди Тимы. Они оба были чем-то похожи: одинаково мраморно-белая кожа, иссиня-черные прямые волосы, жгучие темные, чуть ближе, чем нужно, посаженные глаза. Только вот странный водитель был более утончен в чертах и линиях лица, которые могли похвастаться своей почти идеальной пропорциональностью, а официантка же имела неклассические черты — удлиненное худощавое лицо с высоким лбом и узким подбородком, тонкий орлиный нос, большой рот и ямочки на щеках, которые, тем не менее, делали ее яркой и симпатичной, и очень похожей на итальянку.
Почему-то стало холоднее, и я поежилась.
Данный текст не предназначен для публичного размещения.
Официантка поздоровалась с нами низким приятным голосом, представилась, сказав, что ее зовут Арина и что она будет обслуживать нас сегодня. Положив перед нами меню в кроваво-красной обложке, она мельком глянула на дядю Тима, словно любуясь им, и только потом удалилась. Перед тем, как покинуть кабинет, она еще раз быстро посмотрела на дядю, и это вновь меня удивило. В моей голове промелькнула мысль, что, возможно, она состоит в почетном списке соблазненных дядей.
Мой телефон, поставленный на вибрацию, засигналил, что пришло смс — Матильда впервые отправила мне текстовое сообщение, а не позвонила. И ее сообщение звучало так:
"Настя, Т. не должен знать. Мы незнакомы".
"Хорошо, я поняла", — набрала я в ответ. Наверняка она боится из-за отца. Боится, что дядя Тим расскажет ему о том, что она помогает мне.
А в кабинете повисло молчание, прерываемое только лишь почти беззвучным шелестом плотных страниц с блюдами. Меню тут мне очень даже понравилось, хотя большинство блюд названия имели сложные и для обычного уха странные.
— Давай же сделаем заказ, моя дорогая племянница, — сказал Тимофей, даже и не притрагиваясь к меню, когда же я, наоборот, листала его. Раз притащил меня в это место, пусть угощает ужином, как и обещал. А я сэкономлю — когда приеду к девчонкам, закажу себе только напиток и десерт.
