— Давайте. Я готова, — тут же согласилась я, желая побыстрее поесть и убраться подальше, к подругам, которые уже были на месте встречи и, судя по смс, втроем ждали меня.
— Паста? — спросил дядя, прежде чем позвонить в специальный колокольчик, нужный для того, чтобы звать официантов в кабинет.
— Нет, блинная лазанья, — ответила я почти со злорадством, которое было явно не в тему. — И овощной суп минестроне.
— А ты любишь итальянскую кухню, да?
— Ну да.
— А как тебе сама страна? Не хотела бы съездить в Италию? — продолжал совершенно нейтральным голосом дядя, но я все равно почувствовала в его словах подвох.
Конечно, хотела. Когда-то я проводила там летние каникулы — очень давно, словно в прошлой жизни, совсем не похожей на нынешнюю. Наверное, те летние дни остались самыми счастливыми в моей прошлой глупой детской жизни. Ну а пока что новая поездка в Италию была лишь у меня в долгосрочных планах.
— Хотела бы. Попозже, — ответила я дяде. Черноволосая официантка, извинившись, вошла в кабинет и спросила все тем же глубоким голосом, больше подходящим певице, нежели работнице ресторана:
— Что бы вы хотели заказать?
Мне показалось, что в кабинете вновь стало холоднее.
— Мне как обычно, — сказал дядя. — И бутылку красного — вы знаете, какого. Принести вместе с заказом.
Интересно, он что, начал пить? Куда ему одному бутылка красного вина?
— Хорошо, Тимофей Петрович, — улыбнулась ему Арина и своими черными немигающими глазами уставилась на меня. Взгляд у девушки был пристальный, ледяной, у меня по спине поползли мурашки, и я инстинктивно отодвинулась подальше — внимательный Тимофей заметил это. Я хотела открыть рот, чтобы сказать, что хотела бы заказать, но что-то словно случилось с моим дыханием — я вдохнула воздух, но выпустить его из своей груди не могла. Да и к тому же показалось, что на лоб вдруг кто-то положил холодную, как снег на улицах, влажную руку.
— Настя, ты готова сделать заказ? — спросил дядя Тим у меня. — Дорогая племянница, тут все на высшем уровне, так что не бойся.
Он словно специально сказал вслух, что я — его племянница. Дыхание тут же стало нормальным, а ощущение холода на лбу, которое уже переползло на щеки, прошло. Я, резко выдохнув, обхватила себя руками, не понимая, что со мной происходило последние десять секунд.
— Настя? — коснулся моего плеча дядя. — Ты в порядке?
— А? Да, просто что-то голова внезапно заболела, но уже прошла, — ответила я, не без некоторого страха посмотрев на официантку. Ледяные прежде глаза казались дружелюбными и, кажется, чуть-чуть извиняющимися.
Так, что со мной творится? С нервами не порядок, что ли? Или с сердечно-сосудистой системой? Или с дыхательной?
Я глотнула из хрустального бокала воды, показавшейся мне вкусной, словно она была родниковой, прочистила горло и сделала, наконец, заказ.
— Кофе сразу, одновременно с основными блюдами или попозже? — уточнила девушка.
— Продолжим? — предложил Тимофей. — Ты бы хотела в Италию?
— Да, хотела бы. Но поеду туда позже.
Когда заработаю денег, мысленно добавила я, почему-то не сомневаясь, что заработаю. Я ведь буду отличным журналистом, почему бы и не заработать? Может быть не сразу, но со временем точно буду высокооплачиваемым специалистом. И это не мечты, а моя цель.
— Почему же позже?
— Так сложились обстоятельства.
— Денег нет, — сообщил мне дядя Тим то, что я и так знала. Вот же сноб. Еще и веселится при этом.
— Ну да, и что? Для чего ты вообще позвал меня сюда? Пять лет не интересовался, а случайно встретил и решил вместе поужинать.
— Знаешь, почему?
— Знаю, — фыркнула я, помня его слова на улице. — Потому что кровь гуще воды.
— Это да, — подтвердил Тимофей, снимая пиджак и оставаясь в одной рубашке с длинными рукавами. — Настя. — Он поставил оба локтя на стол и подался чуть вперед, смотря мне в глаза своим стальным взглядом.
— Что?
— Ты знаешь, что объединяет Юрия, Яну, Олесю, Павла и Андрея? — назвал он имена моих братьев и сестер, которые были моими ровесниками, плюс-минут три-четыре года.
— Что же? Кровь?
— Кроме.
— Не знаю.
Что за глупые вопросы? Все они совершенно разные — разная внешность, характеры, фамилии. Ничего общего кроме родственных отношений. И все из них, за исключением Юрки мне неинтересны, как, впрочем, и я им. Я бы даже сказала больше — Яна и Олеся меня ненавидят, а Паше и Андрею до меня нет никакого дела. По крайней мере, так было раньше, но сомневаюсь, что их чувства по отношению ко мне по прошествии пяти лет изменились.
— Подумай, — сказал дядя и прикрыл рукой рот — то ли зевнул, то ли улыбнулся.
— Ты меня для этого позвал? — нахмурилась я. — Откуда я знаю. Этими людьми я не интересуюсь.
— Кроме Юрия, — заметил дядя Тим, который, оказывается, был в курсе наших отношений. — Это странно, хотя, признаюсь, некоторых людей мне тоже жаль, и поэтому я с ними добр.
Это, наверное, он про жену говорит, тут же подумалось мне, но я привычно не стала озвучивать своих мыслей, помня, что иногда язык мой — враг мой.
