— Правилу следуй упорно: чтобы словам было тесно, мыслям — просторно, — проговорила я, цитируя Некрасова, игнорируя насупленный взгляд Зарецкого, который прислала мне еще одно сообщение. Честно говоря, мне стало вдруг жутко любопытно — что этот умник прислал мне опять, но из принципа брать на своем уроке телефон я не желала.
— Порно? — громко переспросил веселым и деланно озадаченным головой Вшиков, которого я про себя прозвала мальчиком-Вшей. Его большие синие глаза из под длинной светлой челки смешливо смотрели на меня. Парень явно ждал моей реакции. Я, если честно, удивилась. У меня слух никогда не был насколько плохим.
— Кто о чем, а вшивый о бане, — выдала в это время одна из девчонок на весь кабинете. Класс зашелся смехом. Я тоже с трудом подавила усмешку. Хорошая перекличка с фамилией, девочка языкастая.
— Можно подумать, его никто никогда не видел, — возмутился Степан, окидывая класс вызывающим взглядом.
— Упорно, ты ослышался, — сказала я и повторила еще раз предложение по частям. Как только детишки записали последнее слово, прозвенел диковинный звонок-колокольчик. Сдав диктанты на проверку и сфотографировав с доски домашнее задание на мобильники, даже и не подумав открыть дневники, которых, кажется, у школьников и не было — я не увидела на партах ни одного, ребятки дружно подорвались, собрались и спешно покинули кабинет русского языка. Почти в эту же минуту в него стали медленно стекаться шестиклассники, громкие и говорливые, как стайка обезьян. Зарецкий, правда, чуть задержался и посмотрел на меня озверевшим взором, выходя из класса последним. Я улыбнулась, помахала ему рукой, взяла свои вещи, быстро и аккуратно сложила стопку разномастных листиков с диктантом и спешно пошла в лаборантскую и, прищурившись.
Только там я открыла свою раскладушку, увидев целых три сообщения от Ярослава. Не самых приятных, конечно. Мое хорошее настроение, которое пришло ко мне во время конца занятия, когда я поняла, что, кажется, худо бледно справляюсь с ролью препода по русскому в одинадцатом классе, мгновенно испарилось, как кипяток на морозе. Ярослав Зарецкий обладал удивительнейшей способностью делать мое настроение плохим.
"Ты. Анастасия Филипповна. Учительница моя. Надо поговорить, — сдержанно гласило сообщение, но даже сквозь эти буквы я чувствовала его гнев и обиду. — После урока. Иди к актовому залу. И быстро".
Вот это самомнение! После урока идти за ним! еще и быстро! Третью скорость, наверное, включить надо будет! А умненький мальчик Ярочка подумал, что никуда я не пойду и подчиняться его эгоистичным желаниям не буду? Конечно же, нет. Есть такие люди, которые считают, что они всегда правы и что их слова и прихоти — последняя инстанция. Принц Енотов, кажется, был из таких. Наверняка учится здесь потому, что обеспечен. Богатые родители запихали чадушко в хорошую школу.
"Настя, как ты так можешь говорить? Ты же видела, что у него стоят по русскому языку одни пятерки!" — вмешалось доброе начало во мне, пока еще искренне верившее, что Ярослав — хороший мальчик, слегка сбившийся с пути истинного.
"Сейчас продают все на свете. Оценки в том числе", — сварливо заметила темная моя сторона, стойко убежденная в том, что Зарецкий — хам, дурак и истеричка.
Я же продолжала читать следующее сообщение. Как оказалось, этот русоволосый красавчик не слишком-то и терпелив.
"Ты тупая или как, Анастасия Ефимовна?", — лаконично спрашивал Ярослав во втором сообщении.
"Смеешь игнорировать меня, Анастасия Макаровна? — говорил он в третьем своем послании. — Отвечай немедленно. Это в твоих интересах.".
Как же я разозлилась, читая это убожество, в каждом из которых было переврато мое отчество. Надо же, осмелел.
— Настенька, ну как ты? — вошла в лаборантскую Светлана Викторовна, улыбаясь мне. — Страшно было? Я смотрю, все хорошо прошло. С ребятами ты контакт нашла. Степочка просто из кожи вон лез.
Ага, жалко, что не вылез.
— Видимо, ты ему понравилась, — рассмеялась учительница. — И не мудрено — хоть лицо у тебя и строгое, но ты девушка симпатичная и эффектная. Статная какая. — Она пошире расправила плечи, наверное, показывая мою статностью. Я, все еще злая из-за сообщений мальчишки, только кивнула ей.
— Я когда в свое время двадцать пять лет назад практику проходила, в меня влюбился один ученик, — мечтательно вздохнула Светлана Викторовна. — Высокий, красивый, с густыми рыжими волосами… первый хулиган. Гроза всей школы. Записки мне писал и гулять приглашал. А я ужас как смущалась и отказывала ему. Ох, давно же это было…
— И что? — дернуло меня спросить. — Вы с ним больше не виделись?
Стало почему-то жалко, что двадцатилетняя Света и влюбленный в нее рыжий хулиган больше не встретились.
— Почему же? — удивилась Светлана Викторовна. — Вот, сегодня утром завтракали вместе.
