Ангелика настолько погрузилась в омут собственных мыслей, что не заметила, как смолкли голоса синьоры Полетте и синьора Дорети. Даже голосок Луизы в кои-то веки поглотила тишина. И попугаи на ветках умолкли, хотя для сна время еще не пришло. Будто кто взмахнул волшебной палочкой и набросил на мир покрывало тишины. Но если бы Ангелика повернула голову, то увидела бы того волшебника, который своим появлением заставил умолкнуть синьора Дорети, синьору Полетте, Луизу и, возможно, даже всегда говорливых попугаев. Недалеко от Ангелики стоял Леопольдо, смотрел на синьора Дорети и синьору Полетте и прижимал палец к губам. Замешательство, возникшее на лицах синьора Дорети и синьоры Полетте, когда они увидели Леопольдо, лишь немногим уступало тому, что посетило их, когда они увидели его впервые, так же появившемся из джунглей. Но оторопь быстро прошла, а на губах появились радостные улыбки. Что-то похожее на улыбку появилось и на лице Луизы, смотревшей на палец Леопольдо, точно он и впрямь был волшебной палочкой. Лишь Ангелика ничего не видела и ничего не замечала, сосредоточившись на собственных мыслях. Думала о Леопольдо и чувствовала биение сердца в груди. Снова и снова вызывала из памяти воспоминание о том, как впервые увидела его после долгой разлуки. Мысленным взором видела его лицо и понимала, как сильно он изменился. По крайней мере, внешне. Взгляд стал тверже и даже жестче. Лицо обрело не свойственные ему ранее черты: скулы заострились, на лбу появились новые морщины. Это было лицо другого Леопольдо, того, о котором она ничего не знала, но который ей нравился ничуть не меньше старого. Быть может, даже больше.
Дыхание Ангелики участилось, когда она коснулась указательным пальцем кольца на ладони, провела по нему. Когда-то она носила это кольцо. Берегла, как некую реликвию. Хотела бы она снова стать потенциальной миссис Витале? Хотела ли снова быть с Леопольдо? Ангелика закусила губу, заглянула внутрь себя. Почувствовала короткую дрожь, пробежавшую по телу, когда поняла, что хотела бы, да только вот кому теперь она нужна с ребенком.
Ангелика, не переставая кусать губу, взяла кольцо большим и указательным пальцем правой руки, перевернула ладонь левой руки тыльной стороной вверх и посмотрела на безымянный палец. Поднесла кольцо к его кончику и застыла в нерешительности. Какое она имеет право сейчас надевать это кольцо, не будучи невестой того, кто сделал ей этот подарок, и кто, вероятно, находится уже на расстоянии многих километров не только от нее, но и от самого острова?
Ангелика коснулась кольцом ногтя.
– Ты не против, если это сделаю я? – Ангелика вздрогнула от неожиданности, повернула голову и… и увидела Леопольдо. Раскрыла рот в немом крике, задрожала как сухой лист на ветру.
Леопольдо приблизился, взял из ее дрожащих рук кольцо.
Она смотрела на него, не отрывая взгляда, в груди творилось что-то непонятное. Видела, как он взял из ее рук кольцо.
– Ты не против? – спросил.
Ангелика только мотнула головой. В тот же миг кольцо, касаясь кожи ее безымянного пальца на левой руке, медленно двинулось к основанию пальца, замерло на середине.
– Я забыл спросить, – Леопольдо улыбнулся. – Ты все еще хочешь стать моей женой?
Ресницы Ангелики хлопнули, раз, другой. В глазах блеснули слезы. Ничего не сказала, только кивнула.
Кольцо продолжило путь и, в конце концов, замерло у основания пальца. Между тем пальцы Леопольдо не спешили расставаться с ним, наконец соскользнули с мертвого металла и коснулись живой кожи, ее кожи. Как же долго он мечтал об этом. Как же долго молил небеса дать ему еще один шанс увидеть ее. Он уже и забыл, какая у нее нежная кожа, кожа, которую хочется касаться снова и снова. Леопольдо накрыл ее ладонь своей.
Ангелика чувствовала, что еще немного и упадет. Столько всего. За один раз. Это не в силах стерпеть ни один человек. Внутри нее все пылало, кожа горела и мерзла одновременно. Слезы, одна за другой, побежали по щекам.
– Иди ко мне, – шепнул Леопольдо, словно боялся, что громкий голос может разрушить такое желанное, но такое хрупкое настоящее, взял девушку за ладонь и легонько потянул на себя.
Ангелика рухнула ему в объятия и зарыдала. Леопольдо обнял ее, прижал к груди, чувствуя, как пелена застилает глаза. Он так долго об этом мечтал. Вновь почувствовать тепло ее тела, биение ее сердца. Какое же это было блаженство. Слеза скатилась по щеке и затерялась среди росыпи ее волос.
– Как же долго я об этом мечтал, – шепнул Леопольдо, проводя рукой по ее волосам. – Разум убеждал забыть о тебе, а сердце молило оставить все и отправиться на поиски, будто знало что-то, что было неведомо глупому разуму.
