Несколько минут девушка рыдала, даже не пытаясь удержать слезы, бегущие из глаз водопадом. Корила себя, обзывала последними словами. Но выплакавшись, почувствовала облегчение. Смахнула слезы и снова посмотрела на могилку Луизы.
– Возможно, не все так плохо, как кажется на первый взгляд? Если у меня будет ребенок, то моя жизнь на этом острове наполнится новым смыслом. У нас с Алессандро появится то, ради чего стоит жить. Может, в этом и состояла задумка бога? Если нам суждено прожить остаток дней на острове, тогда ребенок – это не так уж и плохо. Если не мы, так, может быть, он когда-нибудь выберется с острова, и тогда люди узнают об острове, о его жителях… Боже, как же мне не хватает тестера, чтобы знать наверняка… Интересно, что скажет Алессандро, если узнает, что я беременна? Возможно, этот ребенок сможет заменить ему тебя, Луиза. Ему тебя очень не хватает… Нет. Не стоит пока ничего говорить Алессандро. Когда буду уверена, тогда. Может, я и не беременна вовсе.
Ангелика вытерла насухо глаза и бросила взгляд на океан. Робкая улыбка появилась на ее красивом, будто нарисованном лице. Рука легла на живот. Странное чувство возникло в груди: смесь радости, тепла и счастья. Ангелика не знала, беременна ли она, но была уверена, что то чувство, которое сейчас согревало ее изнутри, было ей доселе неведомо.
– Кирк пропал, – несколько дней спустя сказал Алессандро, вернувшись из основного лагеря.
– Как пропал? – Ангелика хлопнула глазами.
– Взял и пропал. Синьора Полетте говорит, что два дня назад отправила Кирка за птичьими яйцами на восточное побережье острова, и с тех пор его никто больше не видел.
– Может, он решил какое-то время пожить отдельно ото всех?
– Я тоже об этом думал и сказал об этом синьоре Полетте. Предложил подождать несколько дней, а потом отправиться на его поиски.
– Уверена, через день-другой Кирк объявится. Кстати, а ты не спрашивал о нем у Эбигейл? Она с ним чаще всех общается, возможно, и знает больше.
– Эбигейл также ничего не знает об исчезновении Кирка. Она была рядом, когда мы разговаривали с синьорой Полетте.
– Подождем еще несколько дней, прежде чем поднимать тревогу.
– Подождем, – кивнул Алессандро, принюхался. – А чем это так вкусно пахнет?
– Рыба, запеченная в золе с соусом собственного приготовления, – Ангелика улыбнулась и бросила взгляд на лист пальмы у костра, на котором стыли две большие рыбины, вымазанные в какой-то непонятной на вид субстанции.
– Правда? – Алессандро приблизился к девушке, обнял и поцеловал. – Знаешь, такой ты мне нравишься намного больше. Все отлично? – Алессандро заглянул Ангелике в глаза.
– Все великолепно, – отозвалась та и рассмеялась. – Можешь считать, что я просто стала нормальной.
– Рад это слышать, – Алессандро вновь поцеловал девушку. – Я уж думал, с тобой что-то серьезное приключилось.
– Со мной ничего, а вот с ним… – Ангелика посмотрела на Зеленого, сидевшего на шалаше, нахохлившись, прямо над входом. – Пока я готовила ужин, он умудрился опалить себе хвост.
– Надеюсь, ничего серьезного?
– Как видишь, летать он может.
– Ему повезло, иначе мы бы сегодня ели жареного попугая, – рассмеялся Алессандро, сжимая девушку в объятиях.
– Перестань, – Ангелика ударила кулачком Алессандро в грудь, улыбнулась. – Он же член семьи.
– Правда? А я и забыл, – Алессандро снова рассмеялся.
Чуть позже, поев, они лежали на земле под деревом, расстелив одеяло, и смотрели, как последние лучи солнца разбегаются по небосводу, окрашивая его в красно-оранжевые тона. Ангелика лежала перед Алессандро, ощущала его руку на своем животе и думала о том, что с каждым новым днем шансы на наличие у нее беременности повышаются. Дни бежали, а у нее все так же была задержка, время от времени ее тошнило, да и в туалет она бегала чаще обычного. Ее все так же отворачивало от рыбы, хотя есть ее не перестала, дабы не вызвать у Алессандро каких-либо подозрений. А еще ее начали посещать запоры и странные желания попробовать на вкус что-то необычное, ну, например, тот же песок. Ей даже начало казаться, что и грудь у нее увеличилась. Но в этом она не была уверена, так как уж слишком часто начала обращать внимание на свою грудь. Кто знает, может, ее мнимое увеличение груди – не более чем результат обычного самовнушения. В данном случае только время могло расставить все точки над "і". И все же внутреннее чутье девушки подсказывало ей, что она действительно беременна, что под сердцем у нее растет плод, ребенок Алессандро. Ангелика радовалась от осознания новой для себя роли, роли матери. Ощущать себя матерью было и странно, и радостно одновременно. Новые ощущения, с одной стороны, ее пугали, так как девушка не знала, какая из нее получится мать, но с другой, не просто радовали, а делали счастливой, окрыляли и вдохновляли, заставляли гордиться собой, ведь через много месяцев она даст жизнь новому организму, еще одному человеческому ребенку, уникальному уже тем, что он будет рожден у цивилизованных родителей, но волею судьбы вдали от цивилизации, на маленьком островке, затерянном где-то в Атлантике.
